За Барраяр!

Генерал говорил речь от лица сатрап-губернатора, аут-леди слушала с видом вежливого почтительного интереса, идеальное фарфоровое лицо умело принимать положенное ситуации выражение, маскируя скуку. Алиса завидовала ей. Еще четверть часа тоски, а дальше экскурсия по центру – унылое, но развлечение.

И когда в сторону сцены полетел небольшой темный предмет, Алиса вообще не поняла, что произошло.

Вспышка ударила по глазам, грохот и крики долетели как сквозь воду. Кто-то толкнул ее, и уже падая на пол, она услышала выстрелы, и как-то одновременно…

Уборщица, получившая заряд прямо в грудь, сползала по стене, на ее лице застыла победная счастливая улыбка.

Сутолока на сцене – генерал Хиран оттолкнул леди Латику и успел закрыть ее собой.

Второй темный предмет летит так же. Электрик кричит «За Барраяр!» и смеется, смеется, пока не падает с уборщицей рядом. Вспышка перед сценой.

Гаснет свет. Весь.

«Нападение на здание исследовательского центра, код Камелия, код Камелия, высший приоритет!» – кричат в несколько коммов сразу.

Грохот снаружи. Кажется, ограды у здания больше нет.

Она встала легко, без страха, как во сне или в бреду, и пошла к сцене, качаясь на каблуках – скорее всего, туфли придется выбросить… Поскользнулась на раскатившихся фруктах с какого-то подноса, упала, встала, рука сжала фруктовый нож. Снаружи кто-то бежал, и слышались выстрелы, бой катился с улицы в здание.

По громкой связи до боли знакомый голос произнес:

– Барраяр присоединяется к поздравлениям по поводу открытия исследовательского центра.

Уцелевшие пытались баррикадировать дверь. Мигали, метались фонарики коммов… Кровь хлюпает под каблуками – она скинула туфли, пошла в чулках дальше, так было устойчивей. А хорошо, что отец остался дома. Старая продажная сволочь, да, но не надо ему здесь быть…

Генерал Хиран был еще жив. Она нащупала пульс на шее. И воткнула нож туда, где нащупала. И еще раз. И еще. И еще. За брата. За меня. За Барраяр. За жизнь. За честь. За то, что сдохни, сука, сдохни, сдохни!

Ее руки перехватили с какой-то медвежьей силой и отобрали нож.

– Тише, девочка, тише, все. Он давно мертв. Эй, уходим, время!

– Форратьер, дайте мне минуту, – рыжий парень лет восемнадцати с мощным фонарем на поясе вспрыгнул на сцену и подошел к аут-леди. В свете фонаря ярко блеснул нож. Взмах, второй – длинные косы с золотыми шнурами он обвязал вокруг своего запястья. Чуть помедлил, поднял плазмотрон и выстрелил в идеальное лицо. Кровью нарисовал на стене грубый силуэт птицы.

– Рик, все? Уходим. Помоги девушке, – Форратьер перекинул Алису Рику, как куклу, тот перехватил ее за руку, и они побежали наружу. Быстрее, еще быстрее… подол мешал, путался, она чуть не упала, остановилась, разорвала юбку и обвязала рваные края вокруг пояса, открыв ноги выше колена. Им махали с грузовика, проломившего ограду, несколько рук помогли им забраться внутрь, и грузовик рванул с места.

– Ну, здравствуй, – на Алису смотрел Стефан Форкаллонер, только в этот раз опустив оружие.

***

Барраярские деревни – самое тихое место во вселенной. Даже если вокруг начался конец света.

– Ты уверен, что время выбрано правильно?

Дед провел языком по краю бумаги и медленно сворачивал папиросу.

– Никки, у нас никогда не будет полноты информации. Сейчас, через год… людям нужен пример. Исторически перелом начинается там, где кончаются мифы. Правда в том, что бить цетагандийцев теперь можно. И нужно.

Бетанец невесело хмыкнул. Он разрисовывал лист спиралями. В левом верхнем углу листа была надпись «план».

– Операция группы Фалькона прошла успешно. Но ты скажешь, что это локальная победа.

– Крупная локальная победа, Никки. Этого Сокола стоит приобщить к Большому Делу. Барраяру нужна каждая птица.

– Птиц скоро станет больше. Главное, чтобы не засекли. Когда ты перестанешь травить себя этим наркотиком? Образ образом, но мог бы взять электронную.

– Никки, я брошу курить в тот день, когда ты бросишь беспокоиться по пустякам. Положи карандаш. Если бы враг выкрал твой документ, подумал бы, что мы напустим на него ураган.

– Было бы неплохо, но климатического оружия у нас нет.

– Зато другое есть.

– Нам за это голову оторвут, когда вернемся.

– Тебе – улыбнулся Дед, раскуривая свою, как он называл ее, «смерть всем летучим» – Зато никуда от меня не денешься. Я к тебе привык.

– Я тоже. Мы как два полушария…

– Два полужопия, Никки. Отдай карандаш, надо составить письмо главам отрядов сопротивления, а мы лясы точим.

– Что?

– Болтаем попусту.

Дед закусил папиросу и застрочил послание. Он знал, что зовет людей умирать, но также знал, что на этот раз чертова статистика будет на их стороне. Шансы на победу выше нуля. Звучит по-бетански… мы сжимали ладонь в кулак десяток лет, настало время занести его и дать в морду завоевателям! Смоем их кровью позор с нашей земли! Уже лучше…