Восстание

Кира кривится, прищуривает глаза и уходит из этого притона наемников. На улице тихо и пусто, а совсем рядом — роща, где все наполнено Силой. Кира старается дышать ровно, успокоиться. Как никогда хочется взять в руки световой меч и нарушить естественные токи Силы, уничтожить эту идиллию…

Словно в ответ на ее желание небо наливается краснотой. Кира вскидывается, запрокидывает голову и смотрит на остатки свечения. Сектор Новой Республики. Кажется, там был Сенат.

И только тут до нее доходит.

Сенат! Кира смеется искренне, от души, понимая, что это была демонстрация силы, о которой столько говорил Хакс. Он демонстрировал работу передвижных установок на последних смотрах, и как раз намекал на окончательную ликвидацию всех поддерживающих Сопротивление. Учитывая скорость распространения света и удаленность планеты, это случилось давно. Как раз когда они шли на гипердвигателе.

Отсмеявшись, она прислоняется спиной к дереву и не отводит взгляда от неба. Пусть это уже случилось, но все равно приятно: злость отпускает.

Если трезво оценивать ситуацию, то это даже правильно. Уничтожение Сената останется в памяти, как последствия тирании Сноука. И если — когда — Сноука не станет, Первый Орден сможет легко обвинить его в любом геноциде.

Хакс выбирал всегда самые надежные и действенные методы для устрашения.

Например, воспитать детей в вере в Первый Орден. Это было и экономически выгодно — гораздо дешевле армии клонов. Может быть, более затратно по времени, но и тогда, и сейчас они могли немного подождать.

Или восстановление и доработка базы «Старкиллер». Более мощное и защищенное оружие устрашения, которым Хакс сегодня воспользовался. Хорошо, что он на их стороне и предан Первому Ордену, но не Сноуку. Будь он за Сопротивление — от Первого Ордена ничего бы не осталось. Хакс умел воодушевлять. Находить подход к другим, подбирать себе под стать союзников…

Истребители проносятся прямо над верхушками деревьев, задевая ветки. Кира еще думает, что надо сказать капитанам, чтобы провели учения: это не дело, так можно и повредить новую технику. А с ее покупкой и так вышло довольно тяжело, это все понимали… И только потом она осознает, что это не дом. Она не на базе, не сопровождает Кайло Рена.

И оружия у нее нет.

Если уйти в лес и переждать, то не факт, что получится потом найти корабль. Первый Орден вряд ли оставит живых, особенно если не найдет кого-то из своих беглецов.

Кира делает именно то, чего от нее не ждут — возвращается. Около замка должны были выставить патрули, а где штурмовики, там и оружие. На одного такого она натыкается почти сразу. Кажется, кто-то из корпуса FN, Два нуля или Три девятки, капитан Фазма обычно ставила их в дозоры… Нет, маловероятно. Кира хмурится, понимая, что весь корпус FN сейчас жаждет крови предателя — Финна. Нет, в патруль должны выставить кого-то другого, дав своим шанс ликвидировать ошибку программы и угрозу для всего проекта генерала Хакса.

— Подойди. Отдай свое оружие. Жди приказа от капитана, — уверенно говорит — приказывает — Кира. Штурмовик вытягивается по стойке смирно. А после подходит и отдает ей бластерную винтовку.

Кира взвешивает ее в руках, привыкая: винтовка такая же тяжелая, как и в детстве. Остается надеяться, что стреляет Кира все так же хорошо.

Она чувствует его приближение, ауру Силы, эмоции. Кира дрожит: она успела отвыкнуть от всего этого, от интенсивности ощущений. Сейчас она почти тонет в чужих эмоциях, ее погребает под собой чужое я: гнев, волнение и желание… Кире никак не разобрать, чего именно. Но она готова поспорить, что точно так же Кайло Рен ощущает ее, заново привыкает к тому, что секретов нет. Не от друг друга.

Он рядом, и Кира почти готова вернуться, бросить все. Занять свое место рядом, получить заслуженное наказание. Но вместо этого сжимает крепче винтовку и выдыхает сквозь зубы. Нет, не сегодня. Не сейчас. Не после того, как она почувствовала мощь Темной стороны. Настоящей Темной стороны.

В какой-то момент она понимает, что он рядом буквально. И стреляет, как в детстве. Попадает в дерево, оказавшееся на пути. Внутри все окатывает жаром от облегчения: то ли ее собственного, то ли самого Кайло Рена.

Разбираться особо некогда.

— Кира.

Внутри екает. Тон Кайло пробирает до костей — столько в нем затаенной ярости. И Кира прекрасно знает, сколько сил ему требуется, чтобы сдерживаться сейчас.

— Магистр Рен, — она отвечает скорее по привычке. Потому что годы рядом приучили вслух звать его так, и не переходить четко очерченной границы.

И то, что они тут с Кайло наедине — и хорошо, и плохо одновременно. Никто не увидит, как ее убьют, никто не узнает о его сомнениях. И убегать все равно бесполезно.

Он приставляет к ее шее световой меч. Кира не обращает внимания на жар у шеи: ощущение давно уже не ново. Поворачивается, смотрит на черную маску. Проклятый намордник…

И Кира уже хочет сказать, что карта оказалась пустышкой, а там, совсем рядом, где-то в замке, Хан Соло, но Кайло не дает. Подходит ближе, забирает из разом ослабевших рук винтовку и отшвыривает в сторону, как какой-то мусор.

От этой близости у нее перехватывает дыхание и сердце частит. Кира пытается понять, что это значит: обычно он убивает сразу. Но меч не занесен для удара, он призван ее остановить, да и только.

— Кайло?.. — почти получается спросить. Но он щелкает пальцами.

Перед глазами темнеет. Перед самой потерей сознания Кира чувствует, как мягко и аккуратно он подхватывает ее на руки.

***

Кира приходит в себя в своей каюте. Стопкой в ногах лежит новая чистая одежда, на подносе на полу горячая — еще идет пар! — еда, словно кто-то точно знал, когда именно Кира придет в себя. На мгновение она допускает мысль, что побег с крейсера ей приснился, что все произошедшее было лишь в ее голове.

Но рукава все так же оторваны, не успевшие нормально зажить ожоги на плечах покрыты бакта-пластырем. Скорее всего, останутся шрамы — цена пребывания под солнцем Джакку. Кира поднимает руку и касается пластыря; последнее, что она помнит — как Кайло Рен щелкнул пальцами.

Она осматривает каюту более внимательно. Все так, как она оставила — даже световой меч на том же месте. Словно она не пленница и не предательница. Кира хмурится, но все же, поднявшись, решает принять нормальный душ: смыть с себя грязь, как хотелось в последние дни. Душевая в их коридоре едва ли не единственная на весь крейсер. Вторая у Хакса. Для остальных приспособлены ультразвуковые системы очистки.

Кира берет стопку чистой одежды и смело выходит в коридор. Там пусто, охрану не выставили. Оказавшись в душевой, она стаскивает с себя одежду и кидает ее на пол. Дроиды скорее всего отправят на утилизацию: из такого состояния форму не восстановить.

Водой Кира наслаждается, но старается не затягивать. Не из-за экономии, но еда совсем остынет, а есть холодное нет желания. Переодевается в привычную, но чистую одежду.

В коридоре все еще никого нет. Кира беспрепятственно возвращается в свою комнату. И устроившись прямо на кровати, откидывает влажные волосы через плечо и принимается за еду.

Нужно все обдумать, взвесить… Потому что сейчас Кира не все понимает, она потеряла контроль над ситуацией. Логично было бы очнуться в камере. Кайло Рен лично бы пытал ее, добывая необходимую информацию. А после отдал бы Сноуку. Но она проснулась в кровати с обработанными плечами. Она проснулась в своей каюте, а не на пыточном кресле. И оружие никто не убрал, конвоя не выставили. Конечно, ей некуда деваться с крейсера. Хотя и это под вопросом: один раз на истребителе она уже улетела. Но от Кайло Рена все равно не сбежишь.

Она отодвигает поднос и хмурится. Трудно строить какие-то выводы, когда не видишь всей картины в целом. Может быть, ее ждет торжественная казнь, как предательницу Ордена. Может быть, уже приготовили на «Старкиллере» для нее эшафот. И палачи проверили свои топоры, чтобы не сбоили. А это — последняя трапеза приговоренной. Ее смерть будет такой же демонстрацией силы, как и уничтожение Сената Новой Республики.