Пигмалион для ведьмы

— Ты! — старческим голосом прохрипела она и вытянула палец вперёд. — Снова ты, мальчишка. Бескровный гадёныш! Это всё из-за тебя! — надрывно орала женщина, не щадя своих сил. — Как ты посмел?! Я убью и тебя! Что ты смотришь? Да, убью!

Она начала метаться по камере, а железные кандалы на ногах не затрудняли движений, будто это лёгкие погремушки, а не широкие кольца с цепями. Световые диоды, вкрученные в стену, сигнализировали о резком всплеске магии. Они же и блокировали её. Ая толком и понять ничего не успела. Не помнила, как Меркурис выводил её из камеры, не помнила бледного лица Аквилона и умирающего Илая. Но она запомнила только одно. Как её мать, обезумевшую, страшную, с пеной у рта, после тщетных попыток защититься и напасть убивал специальным кинжалом-пожирателем кристаллов прямо в сердце один из стражников. Селена раскинула руки, в последнем вздохе — липкий страх смерти. Ведьму пронзили лучи тёмных искр, а дальше её не стало. Мир потерял реальность, краски начинали блекнуть, расплываться. В голове гудело, трещало, стучало сердце, выматывая ослабевший организм панической атакой. Уже ни в чём не было смысла, она потеряла сознание.

Я люблю тебя мама. Но ты убийца.

В сознании длинным эхом отражались слова матери, Ая с непередаваемой болью сжималась в клубок. Она была без сознания.

Снова ты?

Бескровный гадёныш.

Из-за тебя!

И тебя убью!

Зловещий голос, угрозы. Она знала Аквилона! Тело задрожало, Ая начала болезненно стонать. Но почему? Почему это произошло с ней?

— Мама, — надломленным голосом тихо выдохнула гадалка, — я хотела помочь. Что же ты наделала, мама? Как нам теперь спастись? — в бреду она разговаривала с ней и видела её перед собой. Мать была жива. Но нет, Алаия точно знала, что её убили. Она всё ещё помнила до мельчайших подробностей тот кинжал. Только вот кто? Демос, наверняка это он. Да, да, да. Именно тот проклятый тюремщик лишил жизни её мать. Всё тело запылало от жажды мести, но что она могла сделать? Ненависть прокралась в сердце в полном объёме, чтобы ненавидеть всех, кого знала. Аквилона в первую очередь. Ая плыла во мраке смятения и отчаяния. Лишь стук своего взволнованного и горячего сердца вёл к выходу из этого лабиринта. — Ненавижу тебя, маг.

Сосем неслышно прошептала в своём беспамятстве. Аквилону не приходилось сомневаться. Его присутствие рядом только усугубляло положение, ведь её он прекрасно слышал. Сердце его мучительно тихо разрывалось. Она бредила и металась по постели в агонии, по лицу крупными каплями скатывался пот. И это мужчину волновало в первую очередь. Неужели то злосчастное событие довело бедную девушку до грани? Лоб её был горячим, прохладная ладонь Ака стала небольшим утешением. Алаия внезапно успокоилась. Повернулась на бок и, сама того не осознавая, накрыла другую руку мага своей ладонью. Он замер в сгорбленной позе, смятённый её действиями. Нахлынувшая тревога усилилась в понимании, что больше у Аи никого нет. Она могла быть эмоциональной, впечатлительной, сильной и слабой, раздражительной и невыносимой, хрупкой — да, но не сломленной. Оказалось, что ему даже страшно представить, кокой она станет после потери. Пусть ненавидит, он будет рядом. Пусть не захочет его близости, он сможет об этом позаботиться. Твёрдой рукой приведёт её к цели. И тогда она поймёт, как сильно он хотел для неё счастья.

— До чего же ты, Селена, докатилась? — Ак вздохнул, опустив голову. От воспоминаний по телу пробежала тупая ноющая боль. Её глаза перестали быть похожими на людские. В них не было жизни. С возрастом она превратилась в существо ада. Вот, что делает с женщинами любовь к власти, разочарование и предательство. Аквилону было стыдно, что Ая стала свидетелем того, как изменилась мать. Ему было больно, что эта женщина совершенно не заботилась о ребёнке. Цепляясь за луч надежды, она карабкалась на свободу. Дряхлая, немощная, в своих мечтах грезила отомстить верховному. Злые намерения обернулись против неё самой. История закончилась, а имя Селены осталось.

— Господин, — шурша подолом обычного платья, Терра подкралась к постели и воровато стрельнула глазами на сцепленные руки его и девчонки, — скоро настанет утро, вам бы хоть капельку отдохнуть, — прищурила глаза и пальцами — большим, указательным — показала эту самую капельку.

— Успею, — сухо отозвался он, не посмотрев на неё.

— Но ведь… Ой, — Терра осеклась и смущенно опустила глаза, нервно теребя фартук в руках. Стоило её господину строго посмотреть на неё, как все возмущения скатывались на нет. Но в этот раз её сильно задевал один факт. — Ведь у неё есть своя комната, господин. Вы совсем не думаете о себе.

— Я безумно признателен за твою заботу, но сейчас это нужно не мне. В этом месте едва ли найдётся тот, на кого можно рассчитывать. Даже тебе до неё нет ровно никакого дела. Поэтому не создавай лишнего шума и иди отдыхать.

Женщина укоризненно нахмурила брови и ступила назад. И вновь всё его внимание было привлечено к потерявшей сознание девушке. Не может быть, чтобы такой невозмутимый и благородный маг серьёзно увлёкся особой без рода и племени. Больше служанка спорить не стала, ведь чего доброго, и её заставят быть сиделкой. С чистой совестью она признала, что в таком тяжёлом случае беспокоиться о болезни было бы сверх нагрузки. Тихо прикрыв за собой дверь, Терра шустро направилась в свою комнату.

========== Глава 6 ==========

Нежно-розовый рассвет постепенно выцветал в колючем воздухе. Мороз пришёл неожиданно. Вместе с большими широкими лужами заледенело всё живое. Лес спал. Засохшая и пожелтевшая листва, покрытая инеем, живо переливалась в лучах солнца. Казалось — вся академия утопала в ледяном оцепенении. Но внутри неё жизнь продолжалась.

Тонкие запястья выделялись в золотистой дымке света сине-бурой окаёмкой. Позорный след насилия. Такой же знак человеческой жестокости чётко тянулся по шее. Чьи-то длинные и грубые пальцы прикасались к ней, издевались, мучили. Поражённый взгляд Аквилона, не замечающего, как в груди со всей мощью клокотала злость, невольно застыл на жутких кровоподтёках. Энергия выходила за дозволенные пределы, без которых каждому магу было бы порой сложно держаться близко к общественности. Чья-то сила могла подавить другую. Тем не менее такая проблема не действовала отрезвляюще на происходящее. Ак дышал тяжело, прерывисто. Кто посмел прикоснуться к ней? Глаза засветились ярко-серым — обычное проявление немой ярости. Вернуться в логово «Ворона» и устроить погром? Дело чести. Устроить погром и вернуться в академию со скандалом — последнее дело. Разве можно мыслить здраво? Усталость умножала негодование в тысячу раз. Только мужчина не пытался выпустить пар. Всю ночь, проведённую около постели, он думал. Боялся. Раскаивался. Сожалел. Алаия больше не бредила; жар спал, наконец пришло долгожданное успокоение. Только этим Ак себя и успокаивал. Это просто немыслимо: оставить девушку босой в таких ужасных условиях.

«Если бы я не стал заниматься её поисками, она могла оказаться там!»

Сердце забилось чаще, когда это «если» легло на возможность другого развития событий.

Но история не могла терпеть сослагательных наклонений. Пришлось отмахнуться от этой угрюмой мысли. Ощущение постороннего присутствия выдернуло мужчину из оков безрадостных рассуждений. Повернувшись вполоборота, он с некоторым удивлением воззрился на друга, по виду ничуть не уступающему в помятости и общей бодрости Аквилону.

— Меркурис, — его голос был не таким обычным. Усталый, вымученный, хриплый. — Какие вести? Илай пришёл в себя?

Мерк испытующе прищурился в надежде выведать от зама верховного, в каком положении они находятся, и если быть чуть-чуть продвинутым дилетантом, то можно не упоминать про учебное заведение, которое рисковало потерять все видимые и невидимые ордена и заслуги. Мерк не сказал, но Ак уже догадался. Поделились между собой самыми красноречивыми взглядами, решили отложить размазывание грязи в другой более подходящий день. Меркурис отошёл от двери и тяжким грузом упал в кресло. Лицо парня за ночь осунулось, под глазами ожидаемо залегли синие тени. Расслабленно вытянув ноги и положив руки на грудь, он с тенью сожаления посмотрел на спящую Аю.