Страница 20 из 28
- Полное имя.
- Уолтер Сандор Балор. – К родовой фамилии у святой инквизиции не было претензий, хотя в скрытых землях она звучала нередко.
- Кто вы такой и когда прибыли в Бостон?
- Корабельный врач. Прибыл сегодня утром на французском корабле «Мари», на котором служу.
- Ложь!
Уолтер поднял брови.
- Гнусная ложь! – повторил губернатор. – Вы прибыли не менее трех дней назад, и успели наложить заклятие на мою дочь!
- На вашу дочь? – опешил маг. – Я впервые встретил вашу дочь сегодня к вечеру в сопровождении эскорта.
- Ложь! Мари, дорогая… расскажи, прошу тебя, как было дело…
- Я увидела его, а он увидел меня. Его голубые глаза… они светились дьявольским огнем. Я совершенно утратила волю и шагнула навстречу, и тогда...
- Барышня, похоже, страдает галлюцинациями. Возможно, следовало бы проконсультироваться с семейным доктором…
- Мерзавец! – завопил губернатор. – Молчать!!! Когда это случилось, дитя мое?
- Три дня назад. И до сих пор меня жжет нечестивая жажда, чтобы это случилось снова.
- О, мое несчастное дитя!
Уолтер созерцал спектакль, пытаясь сложить хоть какую-то логическую картину происходящего. Отчаявшись, он поймал взгляд девицы и осторожно заглянул в ее разум.
У-у, что там творилось! В силу передозировки французских романов, рассказов веселой матушки и собственных склонностей, Мари-Анна, дочь бостонского судьи, которого Уолтер ошибочно принял за губернатора, была блудлива, как кошка, и постоянно искала новых жертв. Если амурная интрига обнаруживалась, давно уже не девица делала невинные глаза, и обвиняла несчастного поклонника то ли в насилии, то ли в колдовстве. Учитывая папенькины связи и нежелание выносить сор из избы, на плаху и виселицу несчастные отправлялись десятками, хотя местное население уже перестало вестись на любвеобильную красотку. Три дня назад Мари-Анна уловила себе какого-то залетного моряка, и ухитрилась попасться с ним на глаза своему жениху. Парень успел сбежать до официального обвинения в колдовстве, но приличия требовали розысков злодея. На площади она засмотрелась на Уолтера и очень кстати озвучила свои предпочтения вслух.
Сожалела Мари-Анна только о том, что амурное похождение с арестованным красавцем-колдуном (или кто он там? да и какая разница?) теперь не получится.
Из этой мешанины страсти, отрывочных воспоминаний о самых интересных экземплярах и позах, огорчений и прочего Уолтер извлек главное – пытаться в чем-то разбираться никто не будет. Его просто казнят, для разнообразия – сожгут на костре. О разнообразии впечатлений добрых католиков особенно пеклись святые отцы.
Процесс суда, вернее судилища, Уолтер просто обошел вниманием. Он отвечал на вопросы – вменяемые вопросы, – а остальные просто игнорировал. А вот когда распахнулись двери, и на пороге появился высокий человек средних лет, маг вынужденно вернулся в реальность.
Охотник на ведьм. Профессиональный охотник с должным набором амулетов.
Уолтер дернул запястьями, ускоряя тление веревки. С этим придется драться, и будет непросто.
Собственно, бой охотник и начал с порога, швырнув об пол фиал с каким-то составом. По помещению закурился белый дымок. Чернокнижник задержал дыхание и отступил. Мушкетеры открыли огонь, и от пуль пришлось ставить щит. А потом сквозь ступни до самого мозга ударила такая боль, что маг потерял контроль над телом и упал на колени. Последнее, что он увидел – серебряная цепь, со свистом летящая в висок на манер кистеня.
====== Господь не осудит ======
Капитан «Марии» вошел в церковь.
Осознав себя в новом состоянии, Армандо совершал это первый раз и нервничал. Ему казалось, что витражи должны строго посмотреть на проклятого гостя, и громовым голосом сообщить: «Грешник!»
По всем признакам храм был беден, но находился в порядке. Служба давно окончилась.
В притворе Армандо бросил в сундучок для пожертвований несколько дублонов. Он не надеялся купить милость небес, всего лишь поправить дела храма.
Между скамей немолодой худенький священник мел пол. На звук шагов он поднял седую голову.
- Входи, сын мой. Твоя душа нуждается в утешении, я вижу. Поведай свою печаль.
Армандо открыл было рот, чтобы просить о совершении таинства исповеди, но тут же закрыл его. Выговариваться доброму старику он будет несколько часов, а за это время во-первых, закончит действовать амулет, а во-вторых…
- Позволь сперва один вопрос, отче. Кто возглавляет святейшую инквизицию в городе и где отыскать этого человека? Мой друг… был сегодня арестован.
На его далекой родине немногие решились бы произнести вслух такую фразу. Тем более, что de faсto Уолтер Балор и был еретиком и злостным чернокнижником. Сей факт повергал испанца в отчаяние – он не может, не должен защищать мага. Тем более перед инквизиторами. Но бросить друга он тоже не мог.
- Господи, помилуй! – горестно воскликнул пастор. – Еще один несчастный!
- Что значит «еще один», padre?
Привычное слово вырвалось случайно, но старик вряд ли обратил на него внимания. Старик говорил, горячо и скорбно, и пока он говорил, сердце испанца переполняла ненависть. К судье, его ублюдочной доченьке, псам инквизиции, за золото порочащих ее имя…
- Неужели ничего нельзя сделать? – почти прошипел он по окончании рассказа. – Ведь должен кто-то понимать, что творящееся здесь… просто за гранью добра и зла?
- Увы, сын мой. Пока золото и алчность правят миром, нам остается лишь со смирением терпеть, подставляя вторую щеку. Твоему другу поможет только молитва… прости меня за эту черную весть.
- Молитва, отец? – Армандо сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. – Что же… благодарю тебя за рассказ и за утешение. Прощай.
- Боюсь, слова мои породили только гнев, – тяжело вздохнул священник. – Будь благоразумен, сын мой, и пусть хранит тебя Господь.
Едва дождавшись слов прощания, капитан вылетел в дождь. Капли хлестнули по глазам, обожгли щеки холодом.
- Смирение и молитва в ответ на подлость? Хорошо, пусть будет молитва. Но лучшая молитва свершается делом.
Сейчас он уже решал в уме тысячу задач разной степени неотложности.
На рейде только один военный корабль, и то не линкор, а старый корвет. Офицер прихвастнул ради пущего устрашения.
Береговой форт есть, но он невелик. Вряд ли более двадцати небольших пушек, с бортовой батареей «Марии» не сравнится. Хотя на форт вряд ли имеет смысл нападать с моря – огонь безжалостен, может искалечить или убить пленника.
Нападать с суши можно, если ты способен по этой самой суше ходить.
- Мне нужны кошмары, – пробормотал под нос капитан. – Много кошмаров. Столько, сколько вообще отыщется.
Скрытые улицы ночью мало отличались от обыкновенных, да и разбирался в их архитектуре капитан весьма посредственно. Относительно легко, по вывеске, он обнаружил таверну. Пообщавшись с трактирщиком, обладателем бранчливого попугая-ары, диверсант продолжил свой путь по раскисшей земле Новой Англии, до приземистого дома на самой окраине. Вокруг трех стен его тянулась дощатая загородка, за которой бродила живность, капитану не попадавшаяся ни в сказках, ни в Уолтеровских учебниках. Под навесами стояло что-то вроде мамонтов, жевали сено огромные сине-серые кони-тяжеловозы, встряхивали золотыми гривами тонконогие единороги…
Армандо постучал в двери, не дождался ответа и вошел. Вошел, как понял уже после, сложно изогнув засов, но не вырвав из объятий морфея мертвецки пьяного хозяина – широкого, приземистого господина с пустой бутылью рома в лапе.
Если бы ему требовались не кошмары, капитан плюнул бы на приличия и увел всех, кто нужен, прямо из загородки, оставив на столе горсть золота. Но проклятым всадникам под задницами требовались кошмары, поэтому злющий, как сатана, испанец приступил к вытрезвлению владельца лавки.
Он надавал субъекту оплеух, взболтал, не хуже какого-нибудь хитрого лекарства, облил водой, высыпал за шиворот горсть льдинок из обнаруженного ледника, звал, угрожал и ругался. Толку не было.