Страница 3 из 5
Заметив, что я заменжевался, опытный специалист кадрового дела сразу же ослабил напор и накал. Это я сейчас понимаю, а тогда хитроумие ещё не было развитым свойством моего сознания.
Он разрешил мне подумать и даже любезно предоставил на это сутки. Но при этом вскользь заметил, что именно меня отобрали из числа других, а на это место пошли бы с великой радостью другие молодые лейтенанты.
Весь в думках, я пришёл в гостиничный номер. Рассказал жене о полученном предложении. Обрисовал нарисованную мне ситуацию. Всё сводилось к тому, что нужно соглашаться, иначе пошлют на какой-нибудь металлолом как не оправдавшего доверия.
Мне приходилось бывать на таких «штрафных» кораблях. Когда приехал на стажировку, все корабли ушли на учения в море, и меня временно определили на эсминец 57 проекта. Таких мрачных и загаженных кубриков, с таким количеством и разнообразием тараканов, мне не приходилось встречать даже на старых плавказармах, тем паче на кораблях. В трюмах машинного и котельного отделений под самыми пайолами плескалась вонючая смесь воды с нефтепродуктами.
Командир этой рухляди тогда предложил проходить стажировку у него. И хотя он предложил это в деликатной форме, у меня такое выражение изобразилось на лице, что отвечать уже не надо было. Конечно, выслушал тираду о том, что нынешняя молодёжь боится трудностей.
И после таких воспоминаний у меня возникло побуждение немедля отправиться в отдел кадров и дать согласие. А вдруг от меня ждали огня во взоре и готовности без раздумий? Вдруг теперь переиграют? Надо пойти и доказать, что недаром выбрали именно меня!
Но что-то меня остановило. Решил отвлечься, а потом уже окончательно определиться. И мы опять пошли гулять по городу. Мне захотелось воодушевиться какой-нибудь книжкой про флот, но в книжном магазине были только мемуары военачальников из танкистов и артиллеристов. Купили арбуз и дыню, и пошли ими питаться. Мысли о назначении полностью перебили аппетит, только такой фруктово-ягодный продукт и пролазил.
Чем больше думал, тем беспокойнее становилось, и отчего-то не радовалось. Объяснил бы мне кто тогда методику «затыкания дыр» кадровиками, но таких учителей у меня не было. Дело в том, что лейтенанту в такой ситуации дано право выбирать до тех пор, пока какое-то предложение его устроит. Теоретически это может длиться хоть месяц, а может и более. И это будет проблема кадров. Как только летёха согласился – проблемы начинаются у него.
Прибыв «в кадры», я дал согласие. Тут же мне выписали предписание в Полярный, в отдел кадров войсковая часть такая-то. Кап-два объяснил, что означенный ОК находится на территории подплава.
Пришло недоумение: при чём здесь подплав? Я там был на практике после второго курса, и стояли только «дизелюхи». Но нарисованная мне в ярких красках звезда пленительного счастья ещё не сверзлась с небосклона.
Явиться в этот очередной ОК нужно было завтра. От Североморска до Полярного двигаться катером минут 30-40. То есть можно было погулять ещё один день.
Возле штаба флота столкнулся со своим однокашником по училищу. Он поведал, что все прибывшие по распределению в Североморск уже служат. Только одного не без блата назначили на плавмастерскую инженером, остальных - на боевые надводные корабли.
С женой пошли смотреть расписание катера и решили пообедать, потом доесть арбуз, а затем выдвигаться на новое место. Там же надо будет где-то на жильё устроиться.
Прибыв катером в бухту Кислую узнали, что местная гостиница «Волна» находится у губы Пала, это конечная остановка автобуса. В гостинице сообщают, что мест нет. Снова выручает начинающий выступать животик супруги – нас временно вселили в забронированный для каких-то рабочих номер. Эти рабочие могут приехать, а могут и не приехать.
По сравнению с североморской «Ваенгой», полярнинская «Волна» была совсем неуютная. В номерах холодно, ползают тараканы. Все удобства, в том числе и умывальник, в конце коридора на этаже. Но не эти мелочи портили настроение, а смутное предчувствие иных грядущих испытаний.
Чудес на флоте не бывает
На следующий день я отправился за назначением. На КПП узнал, что обозначенная в предписании в/ч – это эскадра подводных лодок. Правда, у первого причала стоял довольно большой корабль неизвестного мне проекта и назначения, но явно не современный.
Начальник отдела кадров, тоже в чине 2 ранга, рассматривая мои документы, поморщился и буркнул:
- Ну чтоб тебе… ещё одного кораблестроителя прислали… Так, сейчас идёте на третью бригаду, получите командировочное, проездные и завтра – в Севастополь. Там наша плавбаза «Видяев», через три дня выходит на боевую службу. Вас назначили командиром трюмно-котельной группы.
До меня дошло сразу, но рухнувшая звезда удачи вызвала ударную волну, всколыхнувшую все внутренности. Сейчас это называют стрессом. Правильно, в общем, называют.
Выйдя из кратковременного ступора, я заявил, что, во-первых, с назначением не согласен, а во-вторых, завтра ехать не могу.
От неожиданности кап-два дёрнулся и теперь уже внимательно на меня уставился, как на что-то неизвестное науке. А может быть, подбирал слова, но сразу не подобрал и, пропустив моё «во-первых», грозно вопросил:
- Это почему не можете?!
- Со мной прибыла жена на пятом месяце беременности! Жить в гостинице она не сможет. Ехать ей некуда, и она никуда ехать не собирается. Прибыла к месту службы мужа… Муж – это я, поэтому…
Кадровик зарычал. Хотя, скорее всего, не зарычал, это у меня тогда возникло такое ощущение. Но то, что ему всё это очень не нравилось – это точно.
- Так, приезжают тут с жёнами… А то, что служба – это… Приказали – и пошёл… А это… сами служить собираетесь или жена будет?!
- Т-тварищ капитан второго ранга, я буду… А если жена и служба несовместимы, то тогда надо законы поменять… Если у меня сейчас положение такое, куда я её дену?!
- Так, лей-те-нант, вы что, отказываетесь служить?!
Разговор явно не клеился.
- Зачем, служить не отказываюсь… Только я могу… имею право устроиться. И вообще, меня в другое место посылали… Готов туда вернуться!
Не очень прочное терпение кап-два лопнуло. Я этого не увидел, это он сам сказал. И добавил:
- Всё, ничего не знаю. Вас направили на третью бригаду – вот и идите к комбригу и с ним разбирайтесь. Я сейчас туда позвоню. Явитесь в штаб бригады.
Комбрига на месте не оказалось, я долго сидел в ожидании, а когда сидеть уже не мог, стал бродить по коридорам. Дождался того, что меня вызвал заместитель комбрига, вероятно озадаченный кадровиком. Но он не был настроен меня агитировать «за Советскую власть». Я честно поведал, как меня кидают на амбразуру. И он отправил меня гулять до завтра, всё равно решать комбригу, а он в море.
В гостиничный номер я пришёл весь поникший. Жена только меня увидела, – сразу в слёзы. Я не могу от неё скрывать, что посылают в Севастополь. А значит, ей придётся меня оставлять и ехать к маме в Челябинск, в Питере-то все мосты сожжены. Её от такой перспективы трясёт.
Сидим в номере, страдаем, вздыхаем и трём слёзы на глазах. Ничего не хочется: ни есть, ни пить. И тут в дверь стучат. Открываю. Стоит мичман и спрашивает:
- Вы лейтенант такой-то?
- Да, я.
- Вас вызывает Комиссаров!
Фамилия громкая, но мне она ничего не говорит. Понятно, раз вызывает, то какой-то начальник. А от начальников в моём положении ничего хорошего ждать не приходится.
- А кто это, - Комиссаров? – интересуюсь без всякого энтузиазма.
- Как, вы не знаете Комиссарова?! – искренне удивился мичман.
Мы с мичманом быстрым шагом двинулись в сторону подплава. По дороге я узнал, что Комиссаров – это начальник береговой базы и очень уважаемый в гарнизоне человек. Переводом ушёл начальник котельной и на это место срочно требуется кто-то другой, с инженерным образованием. Мне и будут предлагать возглавить котельную.