Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 5

Кэп подключает замполита корабля, тот связывается с замполитом бригады. Сроки поджимают, и меня не ведут «под шпицрутены» по этапу, а собирают консилиум: командование бригады, включая бригадного флагмеха, начальник отдела кадров, мой командир и замполит. Всех заколебала эта проблема. Само собой выходит, что и я всех заколебал. Столько возни из-за какого-то лейтенанта.

Меня удалили, о чём говорилось, конечно, было неведомо. Уже напечатан, но ещё не подписан приказ, вместе с ним лежат командировочное удостоверение и выписанные аттестаты. Сижу на корабле и жду отцов-командиров. В голове только одна дума: как и что жене говорить? Ведь как в воду глядел полковник Комиссаров: «Как собачку будешь пинать»…

Вызывают наверх, то бишь на верхнюю палубу. Кэп хитро щурится и ехидненько так бросает:

- А я думал, щас нажрётся и в школу не пойдёт… Так, на сей момент никуда не едешь. Что завтра будет, поглядим... Да всё нормально, расслабься, студент… Но завтра на службу – как штык! Понял?

А что понял? Я тогда ничего не понял… И супружнице ничего на этот раз не сказал. Проехали – и ладно!

Только два года спустя я узнал историю того последнего кульбита с отправкой меня в Севастополь. Узнал, когда уже служил на «Фёдоре Видяеве», который точно так же уходил из Севастополя на боевую службу. На этот раз была проведена обратная «рокировка»: меня перевели на место Димки, а его отправили на «Магомед Гаджиев».

Так вот, прибывший тогда в Севастополь на «Видяев» Димон сразу не понравился командиру БЧ-5 и тот умело воспользовался щепетильностью командира в подборе офицеров и обстановкой: корабль как раз проходил проверку штабом Черноморского флота. Прибывший лейтенант был беспартийный, характеризовался по учёбе в училище не блестяще, а впереди ответственные задачи боевой службы в плотном кольце супостатов. Зачёты на самостоятельное управление группой, на дежурство и несение вахты не сданы. Подняли бучу и запросили замену.

Единственным кандидатом на замену был я. Партийный, без взысканий, по училищу наполовину отличник.

А в Полярном, на собранном в мою честь консилиуме, мой новый командир представил свои контраргументы. Партийный, но служить не хочет, прячется за супругой, которую специально привёз с животом. Без взысканий, но уже можно его ими обвешать, как ёлочку, за систематически возникающее поползновение жить хорошо. Зачёт сдал, но на управление не трюмно-котельной, а моторной группой, ну и с ходовой вахтой - проблемы, потому как корабль требует ремонта и от причала не отходит.

Пролог без хеппи-энда, но не без мистики

Так благодаря его хитроумию я остался на «Гаджиеве». Подруга дней моих суровых продолжала жить в гостинице вместе с тараканами, я иногда приходил её проведать и переночевать. Дела с её трудоустройством шли плохо, точнее - никак не шли. Работы по специальности нет, да и если бы была, без прописки никуда не устроиться, даже в женской консультации не принимают, и в библиотеку не записывают.

Для прописки нужно хотя бы снять комнату. Объявлений о сдаче жилья нет, ходили по-простому по квартирам и спрашивали. Один мужик рассказал, что сдавал свою квартиру, пока был в длительной командировке. И квартиранты уехали, не заплатив за три месяца, да ещё прихватили несколько ценных вещей. Теперь он никому не верит. Потом нашли отзывчивую старушку, у которой, по её словам, много знакомых со свободными комнатами, остаётся уговорить кого-то из них. Но как-то никто не уговаривался.

Когда в гостинице мне объявили, что льготный период оплаты закончился, и со следующего месяца надо будет платить за номер 5 рублей 36 копеек в день, ровно в два раза больше, пришлось ставить на уши всех новых друзей и сослуживцев. У нас-то с женой оставалось всего около пятидесяти рублей, а зарплата будет нескоро, финчасть запуталась с моими перемещениями.

Мичман с нашего корабля должен был получить квартиру, а ранее занимаемую комнату в «крысятнике» сдать. Его жена с ребёнком пока жила у родителей. В эту комнату он нас и поселил.

Хорошая была комната, большая. Вот только дом был в ужасном состоянии, штукатурка осыпается, по коридорам и на общей кухне крысы бегают, никого не стесняясь. Бывало, даже заходили в гости в комнату, и жёнушка в ужасе спасалась от них, запрыгивая на кровать.

На учёт в женской консультации её взяли по полученной мною справке о том, что она находится в гэ Полярном по месту службы мужа.

На тот момент все вроде бы оказались на месте. Все, но не всё. Основной скарб - тюк с пуховым одеялом и подушками ещё оставался невостребованным в камере хранения Североморского морвокзала.

Я его привёз незадолго до того, как всё же отправил свою уже в полном смысле боевую подругу к её маме. «Гаджиев» надолго уходил ремонтироваться на судоремонтный завод в Росляково, чтобы потом совершить океанский переход на ремонт в Югославию. Без прописки жена не могла в случае чего ни уехать, ни приехать назад, - закрытый гарнизон.

Жилья для офицеров не было, но корабли ремонтировались за границей, плавали по всем морям и океанам, и наводили ужас на вероятного противника. И никто не сомневался, что так и должно было быть.

На флоте железу не дают ржаветь или покрываться ракушками.

P.S. Ровно через десять лет, в 1989 году, перед нами с супругой снова раскрыла свои объятия незабвенная Гремиха. Там мне довелось подружиться с самым грозным и совершенным плавающим железом - атомными подводными лодками. От которых волей судьбы когда-то убежал. А быть может, тогда ещё не был их достоин.

Незадолго до этого плавбаза «Магомед Гаджиев» была переведена на Черноморский флот. Корабль был выведен из состава флота в 1993 году, в котором и я уволился с военной службы. А через несколько лет проржавевшая плавбаза была продана на металлолом в Индию.

Такая вот мистика. Однако я, хотя и ржавею, отправки на металлолом пока не был удостоен. Так как всё-таки не стал целиком железным.

Для меня так и осталось загадкой, в чём же была причина такого отношения к людям.

Вообще-то причину можно назвать, и не одну, а несколько. Да и почему - была? Сейчас, наверное, ничем не лучше.

Просто с годами, с жизненным опытом мы всё ощущаем по-другому, через призму времени и ещё одну призму - изменения себя. А когда жили в этом - думали, что так и должно быть, человек - даже не винтик, а молекула огромной машины. Это мы изменились, а система только провернулась по оси - и двигается дальше. Впрочем, у каждого есть возможность посмотреть со стороны. Сторонний наблюдатель больше видит и видит непредвзято, но, увы, - он всё-таки мало чувствует тот процесс, который наблюдает. Чувства рождаются только в участвующем в процессе.


Понравилась книга?

Поделитесь впечатлением

Скачать книгу в формате:

Поделиться: