Говори, мама, говори… (рассказы)


По утрам теперь звонил телефон-мобильник. Черная коробочка оживала: загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она:

— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец! Вопросы и пожелания? Замечательно! Тогда целую. Будь-будь!

Высшая мера


Лечебница для психически нездоровых в больничном городке стоит наособицу, за кирпичной стеной. Но утро, преград не ведая, приходит ко всем одинаково.

На воле чуть брезжит еще, светает. В скорбном покое палаты для тяжелых больных — «наблюдаловки» по-здешнему, — где сутки напролет дежурят санитары и лампочка у потолка не гаснет ночью, даже там чуют утро.

Пепельный сумрак редеет на улице, в палате свет электрический желтеет и как бы меркнет. На окнах явственно проступают черные решетки. Раннее утро пробирается в палату нехотя и несмело, словно боясь и стальной паутины решеток, и окрика санитара-наблюдателя. А может быть, день новый по-детски жалеет скорбных душою, не решаясь тревожить их зыбкие, утренние сны.

Но больные просыпаются рано. Ворочаются в постелях, пытаясь продлить время сна, прячут головы от надоевшего электрического света. Торопиться некуда: до завтрака и врачебного обхода еще далеко.

Лишь Костя Любарев, с недавних пор — Константин Иванович, сорокалетний, желтолицый, худой мужик, каждое утро просыпался, будто выныривал из воды. Каждый раз что-то снилось, чаще доброе: прежняя жизнь тянулась со всем, что было в ней. А открывал глаза и замирал в испуге: душная палата, койки со всех сторон, горящая электрическая лампочка над головой, на окне — решетка, а в дверях — санитар сидит, перегородив ногами проход.

Леденил душу ужас, перехватывало дух, и казалось вначале, что это сон лишь и страшное виденье, а явь — позади, в ней он жил мгновенье назад и снова туда уйдет, стоит лишь очнуться…

Озеро Дербень


Самолет прибыл в Волгоград вовремя. В толпе пассажиров сына заметили сразу: он был высок и ладен в строгой морской форме, со светлыми звездами и шевронами. На людях встретились как положено: со счастливыми лицами, с поцелуями, не виделись год почти. Но лишь сели в машину, мать сразу сникла.

Школьные истории, веселые и грустные (сборник)


Рассказы Ю. Нагибина, В. Распутина, Ф. Искандера, Ю. Сотника и др. раскрывают мир школы. Повествуют о школьных буднях, об учителях — городских и сельских, молодых и старых, опытных, об их взаимоотношениях со школьниками, об их роли в духовном взрослении и становлении характера подростков.

Прощание с колхозом


О творчестве замечательного русского прозаика Бориса Екимова написано много, но, возможно, самым емким высказыванием стала формулировка премии Александра Солженицына, которой он был удостоен в 2008 году: «За остроту и боль в описании потерянного состояния русской провинции и отражение неистребимого достоинства скромного человека; за бьющий в прозе писателя источник живого народного языка».

Газета День Литературы 141 (5 2008)


Газета День Литературы

2008 Номер 5 (141)

Главный редактор — Владимир Бондаренко

Москва. Комсомольский проспект, 13, каб. № 2, метро «Парк Культуры». Тел. (499)246-00-54

e-mail: [email protected]
/* */

© «День литературы», 2007 г.

Содержание

1-ая полоса:

Елена Родченкова ПОЦЕЛУЙ ИУДЫ

НОВЫЙ МИНИСТР КУЛЬТУРЫ

Николай Коняев УРОКИ ПОБЕДЫ

Александр Городницкий ПАХНЕТ ДЫМОМ ОТ ПАВШИХ ЗНАМЁН

2-я полоса, ПАМЯТЬ:

Семён Шуртаков БУХТА ВСТРЕЧИ

3-я полоса, ПОЛЕМИКА:

Владимир Винников В… ОЖИДАНИИ ЧИТАТЕЛЯ

Марина Струкова НА ТОМ БЕРЕГУ

Ольга Гринёва ВЗГЛЯД ИЗ ПРОШЛОГО

Сергей Угольников МАТЬ КРИТЕРИЯ

4-я полоса, КРИТИКА:

Александр Токарев В ЗАЩИТУ ШАРИКОВА

Юрий Павлов ХРИСТОВ ВОИН

5-я полоса, ДЕНЬ ПОЭЗИИ:

Виктор Смирнов «В ЗАВЕТНОМ ЗЕНИТЕ»

Юрий Петухов ДУША НА ВОЛЕ

Владимир Шадрин ПОЗДНИЙ ГОСТЬ

6-я по…

Предполагаем жить


Борис Екимов

Предполагаем жить

повесть.

Глава I

ОБМАННАЯ РЕКА

Два охранника – крепкие ребята в форме, – ловко подхватив нарушителя под руки, считай, понесли его, как пушинку. В сильных руках он бился, словно птица, кричал:

– Не надо!! Не надо меня забирать! Я не хочу в темноту! Помогите!! Я ничего плохого не делал! Мне было жарко! Понимаете, жарко!!

Летом и вправду в городе жарко. Особенно если город – большой, а окрест его – не прохлада лесов, но лишь просторная степная равнина.

В городском летнем полудне кирпичные и бетонные коробки домов дышат жаром; над черным асфальтом, над нескончаемым потоком машин, захлестнувшим улицы, зыбится горькое марево. Стаи визгливых стрижей, оставляя город, поднимаются и уходят все выше и выше, растворяясь в чистой прохладной сини.

У людей крыльев нет. Их спасенье в куцей полуденной тени домов да чахлой городской зелени или под крышей.

В центре города, среди старых домов, слепящих под солнц…