Дневник одной недели


 

«Уехали они, уехали друзья души моей в одиннадцать часов поутру… Я вслед за отдаляющеюся каретою устремлял падающие против воли моей к земле взоры. Быстро вертящиеся колеса тащили меня своим вихрем вслед за собою, – для чего, для чего я с ними не поехал?..»

 

Записные книжки. Из литературного наследия


Имя Хаджи-Мурата Мугуева в гораздо большей степени известно людям старшего поколения. Но даже и они вряд ли имеют полное и адекватное представление о творчестве этого художника. Для современника Х.-М.Мугуев прежде всего — автор исторического романа “Буйный Терек” и ряда весьма популярных в свое время приключенческих повестей. Между тем творческое наследие Мугуева гораздо шире — и в тематическом, и в жанровом отношении.

Вообще следует признать, что в сознании читателя образ Мугуева, составляющий его творческую индивидуальность, достаточно выцвел. Его ассоциируют с литературной “советскостью”, пропитанной легким соцреалистическим ханжеством, которое составляет важный элемент всякой “идейной” эстетики. Однако тот, кто добросовестно читает Мугуева, кто от текста произведений идет к автору, а не наоборот, как это часто бывает, должен рано или поздно почувствовать, что в его “каноническом” портрете не хватает каких-то решительных штрихов, которые могли бы в корне изменить облик, — собственно говоря, вместо лика явить лицо.

Параллельный мир Рафаэля Слекенова


«Параллельный мир – именно так хочется обозначить живопись Рафаэля Слекенова. В его произведениях узнаваемые объекты настолько преображены и одухотворены, что невольно попадаешь в своеобразную вселенную. В изобразительной «обители» Рафаэля многое не совпадает с реальностью, они уводят в иное измерение, в параллельный мир, пронизанный всеобъемлющей красотой…»

Точка и бесконечность в живописи Калиоллы Ахметжанова


Очерк посвящён живописи казахстанского художника Калиоллы Ахметжанова, который является выпускником живописного факультета Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина при Академии Художеств СССР. В очерке представлено 17 иллюстраций пейзажей художника.

Особенность художественной фантазии Калиоллы Ахметжанова заключается в специфическом мироощущении. Пейзаж художник осмысливает как образ вселенной и часто включает в картину все три мира (небо, землю, воду). Согласно философии Ахметжанова существует гармоничная взаимосвязь между точкой и бесконечностью. В основе всего сущего автор видит мельчайший «атом». Такая концепция, являющаяся основой его художественных высказываний, определила лаконичность изобразительных средств, стремление к ясности и декоративности образной характеристики, а также смысловой наполненности изображений. В ряде последних работ автор, тяготея к экспрессивному искажению реальности и применяя сюрреалистические изобразительные приемы, отображает неизведанный чужой мир, влекущий и одновременно настораживающий.

Перелетная элита


 

Новая книга Юрия Полякова несет заряд иронической бодрости, который наверняка заденет немало граждан из разряда тех, кого автор назвал перелетной элитой. И речь даже не о властителях либеральных дум, срочно покидающих ставшую вдруг неласковой к ним Русь ради берегов туманного Альбиона или солнечного Брайтон-бич. Сравнение знаменитого писателя гораздо жестче. «Я всегда думал, что, сожрав все в одном месте, перелетает на другое саранча, а не национальная элита, – пишет он. – Перелётная элита – особая примета новой России».

Все произведения, вошедшие в издание, нацелены на тех, кто, подобно саранче, поглощает нашу Родину, оставляя за собой выжженную землю и выжженные души. Но как предупреждение, эта книга обращена, прежде всего, к русским людям, противостоящим этому опустошению.

 

Когда мы теряем… Юрию Мееровичу посвящается


Всегда есть что-то, о чем хотелось бы подумать вслух, сказать своему читателю, но что не уместилось в книгу…

Я долго шла к этому дню. Шла с опаской. Все копила в себе силы, искала возможности, сомневалась, стоит ли вообще это делать… В один из таких дней, исполненных сомнений, я вдруг встретила человека, олицетворяющего собой целую веху в литературной жизни моего родного края. Он привычно улыбнулся не только уголками губ, но и глазами, в которых затаилась усмешка. Так всегда бывало, когда его искренне интересовал предмет беседы. Разумеется, говорили о книгах. Он, как всегда, спрашивал, когда же я позову его на презентацию. Ведь он столько моих работ читал и рецензировал, мы часами спорили обо всем на свете, находя в этом удовольствие и делаясь поистине счастливыми от этих литературных споров…