Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 20

— Это ведь было в самом начале вечера, — изумленно произнесла она, еле сдерживаясь от соблазна поцеловать его, ведь его губы были так близко… всего лишь в каких-то жалких миллиметрах.

— Да, — подтвердил Майклсон, — Я наблюдал за тобой весь вечер, совсем позабыв о делах, что привели меня в этот город. Не обращал внимания на толстосума, который и настоял на встрече именно в баре, а не в строгости офисного кабинета.

— Так ты здесь проездом? — поинтересовалась Кэролайн, отчего-то ощутив вдруг резкий укол недовольства и сожаления, что скоро он будет вынужден уехать.

Расставаться с ним отчаянно не хотелось, ведь только рядом с ним она не чувствовала тяжесть обязательств, ощущая лишь вкус пьянящей свободы.

— Увы, — подтвердил её опасения Клаус, — Сегодня вечером я уеду и опять оставлю пустовать этот дом.

Повисло молчание. Тягостное, нарушаемое лишь их громким дыханием.

— Тогда давай не будем тратить время на разговоры? — тихо проговорила она, расплываясь вдруг в совершенно обаятельной и в то же время порочной улыбке, поражая его своим контрастом.

Клаус согласно кивнул, широко улыбаясь ей в ответ, и притянул её вновь к себе, сжимая в ладонях округлые ягодицы и ловя своими губами её рваный вдох. Отстранившись от неё, так и не дав себя поцеловать, он окинул внимательным взглядом её молочную кожу — мягкую и шелковистую. Ночью он осыпал каждый её сантиметр поцелуями, срывая с её припухших от его поцелуев губ сладкие стоны. Это была его личная победа — та, что тешит мужское самолюбие. Желанная девушка. Та, что не давала ему покоя весь вечер, была с ним этой ночью. Страстная, совершенно раскованная и откровенно стонущая в его руках от наслаждения. Она была так прекрасна, словно сошла с картины Боттичелли. Абсолютно удивительная, вызывающая восхищение своей красотой и непокладистым нравом.

— Ложись, — властно произнёс Клаус, даже чересчур требовательно, вызывая у неё вспышку удивления.

— Ч-что?

— Ложись, — повторил приказ он, на этот раз чуть мягче, соблазнительно растягивая буквы и демонстрируя британский акцент, ласкающий девичий слух.

Кэролайн усмехнулась, но всё же подчинилась, опускаясь на изрядно помятые после их ночи простыни, позволяя ему любоваться её обнажённым телом в лучах восходящего солнца. Он вновь сумел её заинтриговать, на этот раз своей властностью, скрытой опасностью и мужественностью, которую он источал каждой клеточкой своего тела. Его пристальный и придирчиво изучающий взгляд заскользил по её телу, вынуждая Кэролайн прикрыть глаза, будто бы ощутив прикосновения, и удивиться тому, какую власть он имеет над её телом.

Она слышала его шаги, сбившееся, громкое дыхание и всё ждала, вовсе не желая показывать ему насколько сильно она желает ощутить себя наполненной. Жар внизу живота путал мысли, а влага, ощущалась на внутренней стороне бедёр, вынуждая её мысленно осыпать этого несносного британца всеми известными ей ругательствами, коря за эту медлительность.

Его горячее дыхание обожгло её губы и она чуть приоткрыла их, ожидая его сладостного поцелуя, едва не простонав от недовольства, когда он коснулся её всего на миг. Оставив поцелуй в самом уголке губ, Клаус по-прежнему был так близко, что она ощущала его горячее дыхание. Вот только по-прежнему не понимала причины его медлительности, плавясь под жаром потемневшего от возбуждения взгляда.

Кэролайн понимала, что мужчина, с которым она, по воле случая, оказалась в постели, имел колоссальное терпение, твёрдую, деловую хватку и уникальный взгляд на вещи, совершенно презирающий любые правила.

Открыв глаза, она столкнулась взглядом с его потемневшими от возбуждения глазами, разделяя его чувства, понимая, что он испытывает точно такой же голод, требующий его утолить. Ощущение чего-то теплого, скользнувшего внезапно в ложбинке между её грудей, заставило её вздрогнуть от неожиданности. Клаус усмехнулся и, поставив ёмкость с ещё теплым пудингом на прикроватную тумбочку, скользнул губами по её груди, невесомо прикусывая сосок, а затем чувственно слизал лакомство, вынуждая её несдержанно простонать.

— Чёрт, — зарывшись пальчиками в его волосы, она направила его голову ниже, давая понять, где больше всего хочет ощутить прикосновения его губ и умелого языка, вытворяющего с ней совершенно безумные вещи, доставляющие небывалое удовольствие.

— Нетерпеливая, — высвободившись из её хватки, недовольно цокнул языком Клаус, вновь беря пиалу с пудингом в руки.

Нанеся лакомство на указательный палец, он поднёс его к её губам, едва касаясь нижней губы, пачкая её сладостью и вынуждая Кэролайн с отчаянным стоном втянуть его палец в рот. Чуть посасывая, слизывая десерт и вызывая у него довольную улыбку, она неотрывно смотрела в его глаза, взглядом давая понять, что с радостью бы проделала то же самое с его членом.

Пальцем пройдясь по её подбородку, он мучительно медленно скользнул им ниже, вдоль шеи, затем по груди, мягко очертив ореолы сосков, и спустился ещё ниже, вынуждая её изогнуться ему вслед.

Прижавшись губами к её шее, ощущая бешеный пульс, Клаус едва слышно усмехнулся, наклоняя ёмкость и позволяя десерту скользить по её телу, вызывая тихие стоны и вынуждая её впиваться пальцами в простыни, не в силах терпеть эту сладкую пытку. Его губы, руки и чёртов порочный взгляд, прожигающий насквозь, вызывали какой-то безумный коктейль удовольствия, накрывающий с головой и в то же время коварно оставляющий стойкое ощущение незавершенности.

Он оставлял сладкие следы на её ключице, проводя полосы по телу, и коварно огибал те места, где Кэролайн хотелось ощутить его прикосновения больше всего. Она слышала его сбитое дыхание, ощущала твёрдость его члена, мимолётно прижимавшегося к её бедру, и искренне удивлялась тому, как он ещё умудрился не кончить, в то время как она сама уже была на грани. Казалось одно неосторожное движение и Кэролайн содрогнется в удовольствии, позорно показав свою несдержанность и продемонстрировав то, какую власть он имеет над её телом.

Видеть, как его губы скользят по её коже, слизывая шоколадный пудинг и как он чуть прикрывает глаза от удовольствия — было выше её сил. Чувственный аромат лакомства заполнил собою легкие, её грудь часто вздымалась от сбившегося дыхания, а жар между ног был просто невыносим.

— Клаус, — жалобно простонала она, толкнувшись бёдрами ему навстречу, когда он в очередной раз провёл языком всего в нескольких сантиметрах от желанного местечка.

Кэролайн чуть не задохнулась от яркой вспышки возбуждения, завороженно смотря в его глаза, в которых полыхал ответный огонь желания, дикий голод её тела и жажда полного контроля. Его ладони прошлись по её бёдрам, раздвигая её ноги, и он поудобнее устроился между ними, обхватывая пиалу пальцами.

— Хватит, — нетерпеливо проговорила Кэролайн, дёрнувшись и ловко выбив ногой из его рук ёмкость с пудингом, слыша, как она с противным треском приземлилась на пол и разбилась на мелкие осколки.

Клаус усмехнулся и дразняще проведя пальцами по её животу, наконец коснулся губами складок её плоти, собирая пьянящую влагу языком и слыша её громкий стон. Откинувшись на подушки, она зарылась пальцами в его волосы, бесстыдно надавливая на его затылок, побуждая его продолжить.

Отстранившись, он слегка подул на её разгоряченную кожу, слыша несдержанный поток ругательств в свой адрес, заставивший его самодовольно усмехнуться. Видеть её сгорающей от желания было невероятно приятным и крайне увлекательным занятием. Кэролайн была остра на язык, и это чертовски заводило. Ему нравилось слышать грубости, слетающие с её нежных губ. А ещё больше ему нравилась мысль о наказании, которое он может применить к ней за эти самые грубости.

Клаус рыкнул от злости и лёгкой боли, когда она настойчиво потянула его за волосы вверх, к своим губам, понимая, что не дождётся продолжения. Ведь он всего лишь подразнил её, в который раз за это утро доведя до края.

Так ненасытно сминая его губы в страстном поцелуе, ощущая свой собственный вкус на языке, Кэролайн потерлась бёдрами о его твёрдый член, призывая действовать. Это было чистой воды сумасшествие, казалось, что каждая клеточка тела горит от желания. Они оба задыхались уже от этой игры, ставшей сладостной пыткой, но не хотели друг другу уступать, продолжая ходить по грани и мучить себя отсрочкой того самого момента.