Страница 20 из 20
Клаус же в ответ послал ей скептичный взгляд, прежде чем провести губами по её щеке и крепче сжать ладонями её округлые ягодицы, задирая после юбку и повторяя жест без помех в виде ткани. И ощущение гладкой молочной кожи, вынудило его неразборчиво что-то пробормотать сперва, теряясь в мыслях о том, чего он хочет больше: ощутить её сладость на языке или увидеть как губы, имеющие вкус карамели, сомкнутся плотно на его плоти?
— Ты хоть представляешь, как сексуально ты выглядишь в нём? — хриплый шёпот сорвался с его губ, и он оставил дразнящий поцелуй, тут же сцеловывая ласково её томный стон, прежде чем коснуться языком её губ и углубить ласку, требовательно подчиняя её своему желанию.
А Кэролайн против совсем и не была, окончательно расслабляясь в его руках и отвечая не менее пылко на его поцелуй, чувствуя, как кровь запылала в венах, отзываясь на прикосновение его сильных рук. Вот только забвение продлилось недолго, потому что там ждало столько гостей… и надо было ещё проконтролировать подачу блюд и напитков. Да ещё и проследить за раздачей небольших подарков всем гостям!
— В чём дело? — уловив появившееся в её теле напряжение, поинтересовался недовольно он, впрочем, понимая всего за пару секунд, что же так беспокоит её. — Я тебя не выпущу отсюда, мой маленький эльф.
Кэролайн едва было хотела возмутиться и высказать попутно всё что она думает о его дурацкой привычке придумывать ей прозвища. Вот только всё что она смогла сделать — пискнуть от удивления, потому что этот неотесанный Санта поднял её на руки. И отнюдь не для того, чтобы она посидела на его коленках и рассказала, что же за подарок хочет получить.
— Ты с ума сошёл, — крепче вцепившись пальцами в ткань его рубашки, она поняла всего за пару секунд, что окончательной точкой этого путешествия является стол.
Вот какого чёрта он вообще выбрал кабинет? Здесь можно и не только на пару минут задержаться. Ведь из мебели тут есть ещё и диван. Даже мини-бар прилагается. И думать она не собиралась — совсем-совсем, честно! — о том, что весьма удобно, оказывается, сидеть на его столе. Тем более, когда ощущаешь его тело так близко…
Он вклинился уверенно между её разведённых ног, оставляя парочку поцелуев-укусов на её шее. Не достаточно яростных для того, чтобы оставить собственнический след, но достаточно жарких, чтобы вызвать вспышку сладостной боли. И это усилило лишь ещё больше тянущее чувство внизу живота и жар между бёдер, отозвавшийся дрожью в теле.
— Клаус, закрой дверь, — пробормотала Кэролайн, прикрывая вновь невольно глаза от ощущения его сильных рук на своих бёдрах.
Он же промолчал в ответ. Лишь коварно усмехнулся, стягивая с неё красное кружево, вызвавшее едва слышный стон. Впрочем, воздуха ему и вовсе перестало хватать, стоило только ей лечь и развести ноги чуть в стороны, призывая тем самым к действиям. Потому чёртов галстук и оказался сдернут с шеи под её тихий смешок, сменившийся на довольное урчание, ставшее ответом на мягкий поцелуй, оставленный на впадинке её коленки.
— Дверь, — вновь напомнила она, изгибаясь чуть в пояснице и прикрывая глаза от нарастающего удовольствия, обостряющего и вовсе все ощущения до предела.
И движения его пальцев, касающихся её так ласково вдоль бёдер, было таким приятным, совсем невесомым, но всё же столь чувственными и дразнящими, призванными окончательно свести с ума этой томительной медлительностью.
— Тогда мне придётся перестать делать это, — с игривой усмешкой произнёс тут же Клаус, большим пальцем неожиданно надавив слегка на клитор и вынудив её вздрогнуть всем телом, сорвавшись на протяжный стон от внезапной яркости ощущений.
Спорить с ним сил не было. Потому что это было так… непередаваемо хорошо. Настолько, что круговые движения его пальцев вытеснили и вовсе все посторонние мысли, затуманив возможность того, что кто-то запросто может войти сюда. Сейчас куда важнее было, чтобы он не останавливался. Ни на секунду.
— Ты была очень-очень плохой девочкой, Кэролайн, — на выдохе произнёс он, скользнув наконец пальцами в её влажное и горячее лоно, видя, как она поддалась бёдрами навстречу, изгибаясь ощутимо в пояснице и силясь сдержать стоны.
Пусть о незакрытой на ключ двери она предпочла не вспоминать, всё же количество гостей в их доме было немалым, и следовало бы вести себя как можно тише. Хватило ей с лихвой обсуждения их романа, которому многие давали срок в пару месяцев. Максимум. Потому что слишком разными их с Клаусом называли. И смотря сейчас на то, с какой самодовольной ухмылкой он наблюдает за ней, коварно подводя к краю раз за разом, но не давая сорваться, она поняла, что это вовсе и не плохо.
— Клаус! — недовольно прошипела она, стоило ему только отстраниться и вновь одарить нагловато-коварной усмешкой, — Так не поступают.
— Да? — вздернув вопросительно бровь, наигранно удивлённо спросил он, — Что же тогда делать?
— Показать на что кроме пустой болтовни способен твой язык, — Кэролайн сама от себя такого не ожидала, продолжая с немного смущённой улыбкой наблюдать за тем, как удивление плещется во взгляде его зелено-голубых глаз, трансформируясь в знакомый ей порочный блеск.
— Раз ты настаиваешь, — он облизал намеренно медленно губы, касаясь поцелуем после внешней стороны её бедра, всё медля и подразнивая её за такую дерзость, отозвавшуюся желанием помучить её подольше.
Впрочем, Кэролайн поняла это слишком быстро, слушая его чёртов жаркий шёпот. Потому что ощущать его губы так близко к тому самому месту, где его прикосновения ей нужны были в этот миг больше всего, — было сущей пыткой! А он и вовсе издевался, дразня ласковыми движениями языка внизу живота и жарким прикосновением губ к внутренней стороне бёдер. При этом так властно придерживая руками её ноги, чтобы не дать шелохнуться. И когда с её губ уже готово было сорваться проклятие, он наконец провёл языком по складочкам её плоти, вырывая шумный вздох, потонувший в сладостном всхлипе.
— Клаус, — она двинула бёдрами инстинктивно навстречу его движениям, по привычке зарываясь пальцами в его светлые волосы и поощряя тем самым его движения, с таким искуплением реагируя на его ласки.
И она попросту потерялась в удовольствии окончательно, ощущая его руки после на коже своего живота, помогая ему дрожащими ладонями подтянуть к груди ткань свитера, крадущего чувственность прикосновений. Движения его языка и пальцев, наполнивших её так резко вновь, вынудили её ещё сильнее вцепиться зубами в нижнюю губу, чтобы приглушить сладостные стоны так и рвущиеся наружу. Это было слишком порочно и так идеально, впрочем, как и всё за что брался этот самоуверенный наглец, точно знающий, как свести её окончательно с ума. Но кто сказал, что Кэролайн Форбс была против? К тому же, она уж точно отыщет способ ему отомстить чуть позже. Ведь не такие уж они и разные.