Страница 20 из 291
Никанор Никанорыч отчитывал водителя автомобиля, как оказалось, студента, который совсем не торопился покидать уютную кабину и встречаться с голосистым Никанор Никанорычем нос к носу.
- Где такое видано, скажите пожалуйста? - кричал Никанор Никанорыч. - Мало того что пренаглейшим образом слямзил ценную вещицу, так на тебе еще и светофор, видите ли ему помешал. Потрудись, паршивец, извлечь с заднего сиденья саквояжик. Не тебе оно было предназначено, не тебе оно и достанется!
Только теперь я понял, что искал Никанор Никанорыч на скамейке в фойе. Свой особенный портфель. И непостижимым образом отыскал его здесь, в аварийной машине.
- Гляньте, милостивые государи, гляньте только, что насовершал тут у нас истец. Созонов Григорий Павлыч - студент, между прочим, ВУЗа. Сын небедных родителей. Что ли они для этого его на свет выплаждывали? Что ли они такое для него будущее пророчили? Учили они его что ли светофоры сшибать да портфели тырить? Не уговаривайте - не поверю!
В машине находились двое. Один из них Григорий, в которого Никанор Никанорыч швырял стрелы словоблудия, и второй, высокий, по-видимому его товарищ, сидел притопив голову в плечи и молчал. Григорий со злополучным портфелем в руках, делал попытки что-то сказать, на что Никанор Никанорыч незамедлительно повышал голос на тон. Вокруг уже собралась толпа зевак.
Я не мог взять в толк, каким образом портфель Никанор Никанорыча оказался в машине. Неужели Григорий действительно походя забрал у спящего Никанор Никанорыча в университете.
- Украл! - оглушительно обрушил свой вердикт Никанор Никанорыч, как бы отвечая мне. - На казенное позарился! Не постеснялся ни стен благородных, ни званий, ни пожилых моих годин.
Застращанный Григорий Созонов приоткрыл дверцу машины и поспешно перебросил худой и потертый портфель через щель на капот, после чего снова заперся в машине. Удалиться с места происшествия он не пытался.
Никанор Никанорыч немедленно подхватил портфель под мышку. При этом он продолжал вещать:
- Общественный, дорогие мои, общественный, не какой вам нибудь, порядок расстроил! Ладно бы мой или Борис Петровича, положим, порядок.
И меня сосчитали, подумал я. Погода, надо сказать, стояла не теплая. Конец октября все-таки. Уши и нос уже давали о себе знать.
- Мы-то с Борис Петровичем перетерпим. Мы-то с ним перебьемся. Так ведь нет же! Позарился, стервец, на святое. Покусился на священное, государи мои. Общественный порядок - это вам не пироги жевать. Его так просто не выстроишь. Тут лета нужны. Лета и годы кропотливейшей занятости. И на тебе. Вот так просто, я бы сказал, случайным плевком, угодил Созонов Гришка в самую его сердцевину!
Я потер раскрасневшиеся уши. Так и воспаление легких подхватить недолго. А Никанор Никанорыч похоже настолько проникся ролью общественного обвинителя, что намеревался распинаться перед толпой до полного обморожения.
- Оставим мы с вами такое положение? -Никанор Никанорыч, до той поры обращавшийся ко всем одновременно, вдруг подскочил к низенькой бабке в цветастом платке. - Допустим что ли попирания и топтанья? Так что ли? Настастья Петровна! Здравствуйте, сколько лет, сколько зим. Для того что ли, дорогая моя, возводили мы БАМы и АЭСы всякие? Для того что ли со шпалами на плечах исходили всю Россию-матушку?
Из-за угла показалась размалеванная машина автоинспекции. Я заметил кирпичные физиономии сидящих в ней сотрудников городской автоинспекции. При виде разбитой иномарки Григория Созонова, впрочем, их выражения сменились. На хищные, крокодильи.
Никанор Никанорыч, узрев приближение властей, ликующе всплеснул руками.
- Вот и они! Дождались, таки. Ну да и мне пора, милостивые мои. Потрудитесь восстановить картину, любезные, как того предписывают кодексы и про портфельчик, про портфельчик не забудьте. Ведь не откуда нибудь - из храма науки, стырен был. Попря, понимаешь, гранит. Ох и попадет Гришке, от отца, ох и достанется. Такая машина всмятку.
Почему всмятку, подумал я. Вовсе даже и не всмятку. Вполне предсказуемый ремонт ей потребуется.
Никанор Никанорыч наскоро выбрался из толпы, зажал между колен свой злополучный портфель и принялся безжалостно тереть уши.
- Подморозило! Буйствует погода-то.
Мне было жутко неловко оттого, что люди таращатся на нас, как на цирковых медведей. Никанор Никанорыч умел привлекать внимание, с этим уж ничего не поделаешь.
Мы торопливо зашагали назад, в теплое фойе.
- Сейчас, Борис Петрович, пристроимся где-нибудь у батареи, - говорил Никанор Никанорыч на ходу, зажимая ладонями уши. - Там и покалякаем. Где это видано - не успел явиться, как тут же портфель стащили. Непорядок, Борис Петрович, ох и непорядок в вузе творится.
Я не ответил, потому что прав был Никанор Никанорыч. Неприятно все это. Не столько даже неприятно, сколько совестно. Ведь я же часть его, нашего университета. Я преподаватель, а значит есть и моя вина в том, что вытворяют студенты. Не научили, значит, в свое время. Или же научили, да не тому. Может быть, гораздо важнее комплексных выражений и частных производных обыкновенная человеческая порядочность?