Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 11

Тянущиеся руки, тонкие, или отекшие, налитые болезненной жидкостью, все одинаково бледно-прозрачные. На запястьях — белые и красные браслетики-ленточки с именами, фамилиями и датами рождения. Хлопнуть Деда Мороза, Снегурочку и клоуна ладонью о ладонь и получить в ответ улыбку и подарок. Расцвести навстречу тихой радостью.

Тощий подросток, только и поймешь, что девчонка, по золотым капелькам-сережкам в мочках, наклонившись из инвалидного кресла к другому подростку, свернувшемуся в клубочек на кровати, очевидно, мальчишке, шепчет что-то, помогая ему устроить поудобнее ногу со странной металлической конструкцией от щиколотки до колена. Мальчишка морщится как от боли, но благодарно гладит подругу по предплечью подушечками пальцев. У девчонки на ключице наклейка, из-под нее тянется тонкая прозрачная трубочка капельницы…

Белокурая хорошенькая девушка, ровесница Оли, в голубом костюме медсестры, обнимает за плечи молодого темноволосого, коротко стриженного симпатичного мужчину, они смеются, разглядывая игрушку — белого мехового зайца. Опять та же блондинка, встревоженная, колет тощей девчонке в подставленное угловатое плечико некое лекарство, девчонка мучительно сводит брови над переносицей…

И вновь глаза, глаза с закрытых повязками лиц. Кажущиеся огромными из-за обводящих их теней, наполненные страхом и страданием. У детей не должно быть таких, клубящихся предчувствием скорой и неизбежной смерти, бездонно-тоскливых глаз…

Олег собрался отхлебнуть очередной глоток из стакана, и тут его запястье мягко, но решительно обхватило кольцо сильных мужских пальцев.

— Кончай бухать, парень, — громко сказал в ухо, перекрикивая грохот музыки, низкий голос с хрипотцой. — Что бы у тебя ни стряслось. Очень прошу. Завтра подохнешь.

Сосредоточить взгляд на незнакомце у Олега получилось с третьей попытки. Приятный, темные короткие волосы, на щеке ямочка. Даже, вроде, красивый. Улыбается, в углах четко очерченных, чувственных узковатых губ — скрытая печаль. Странно, где Олег его видел раньше? Точно не в этой гейке, уж больно заметная морда. Залетный, получается…

— Ты кто? — пьяно спросил парень, пошатнувшись на высоком клубном стуле, подумал чуток, вспомнил, что пришел сюда найти, с кем перепихнуться, привстал и потрепал шатена по колющемуся жесткой щетиной твердому подбородку, приглашая к дальнейшему общению.

Мужчина и мужчина, лет, примерно, тридцати. Руки, ноги, голова, туловище. Одет в черную, обтягивающую крепкий торс футболку без рисунков и надписей, и серые джинсы. А, какая, в принципе, разница, если у него есть член с яйцами?

Незнакомец сунул прикуренную сигарету, покивал.

Олег глубоко затянулся и выпустил из ноздрей дым.

— К тебе, — сказал заплетающимся языком, сползая со стула к шатену в объятия. — Хочу, чтобы ты загнал мне в жопу по гланды!

Забыть детские-недетские глаза, утонуть в бешеной, животной ебле и именно в роли пассива, хоть и был уни. С болью и хлюпаньями, похабными шлепками ягодиц о чужой пах, до надсаженного воем горла, крови из прокушенной губы и струящегося пота.

Плевать, что завтра пожалеет. Рваная жопа заживет, в отличие от раненой души, быстро…

***

Просыпался Олег мучительными тошнотворными толчками. Повозился, сел, растирая пальцами виски, и тупо уставился на прибитый к стене, знакомый до мельчайших деталей постер. Рамзы не улыбались, хранили серьезные выражения морд.

«Где я их раньше видел… — вяло подумал парень. — А, ну да, точно, в моей спальне. Сам вешал, года три назад, вот и дырка в левом нижнем углу наличествует, шваброй задел на прошлой неделе, прорвал бумагу… Получается, я дома?!»

Открытие и удивило, и обрадовало. Как он попал из гейки домой, оставалось тайной за семью печатями. Наверняка привез шатен, которого Олег пытался заклеить на потрахаться. Благородный, надо же. Пожалел упившегося вдрабадан идиота, не попользовал по назначению — жопа абсолютно не болела, факт. Зато голова трещала так, будто собиралась развалиться на кусочки, и в ней раздражающе крутилось: «Кир, Кир».

Кого звали Киром, хосподи?

В дверь негромко поскреблись, Олег простонал «не заперто» и рухнул обратно на постель, мечтая о бутылке холодной минералки и паре таблеток обезболивающего.

Дверь приоткрылась с противным, дерущим мозги скрипом, и в образовавшуюся щель просочилась Оля. Девушка держала подмышкой большую бутылку воды.

— Ну ты и бухать, братишка, — вздохнула, присаживаясь на край дивана. — На, попей, — предложила, щедро протягивая бутылку, — сушняк же дикий. И вставай уже, Кир кофе сварил.

Олег скрипнул зубами и резко забыл про похмелье. Вот только Кира ему сейчас для полного счастья не хватало — помятому, небритому и воняющему перегаром!

— Скажи Киру, — буркнул парень, скатываясь с дивана, — что я скоро!

Оля понимающе хмыкнула, провожая унесшегося в ванную брата лукавым взглядом. Красоту побежал наводить для нравящегося гостя. Небось, еще и туалетной водичкой побрызгается. Ох уж эти геи, иногда хуже девиц…

Кир терпеливо ждал на кухне. Когда Олег вошел — тщательно выбритый, с вычищенными зубами, умытый и причесанный — он привстал и помахал рукой.

— Привет, солнечный клоун, — улыбнулся через стол. — Как головка, бобо?

Олег с трудом выдавил в ответ кривоватую гримасу, напоминающую улыбку весьма отдаленно. Стоял на пороге, скрестив на груди руки, разглядывал мужчину.

— Про клоуна Оля растрепала? — спросил, морщась.

Кир пожал плечами и придвинул по скатерти упаковку таблеток.

— Ну почему сразу растрепала? — возразил. — Парик с рубашкой приметные увидел, когда тебя укладывал — на дверке шкафа в твоей комнате висят. Вот и связал одно с другим — тебя, Олю и вчерашнего клоуна на утреннике…

Олег сузил опухшие веки в щелки.

— Оля сказала, ты кофе сварил, — вздохнул, принюхиваясь. — Налил бы, что ли?

Парень вдруг вспомнил, откуда он знает Кира — встречались в онкологии. Шатен — брат тощей девчонки с сережками-капельками в ушках.

Воистину, мир тесен…

Пока он размышлял, корежа похмельные мозги, Кир вскочил, двигаясь легко и непринужденно, снял с конфорки турку и аккуратно разлил кофе по двум заранее приготовленным чашкам. Достал из холодильника молоко, плеснул в одну чашку примерно треть объема, насыпал туда, вдогонку за молоком, ложечку сахара и приглашающе махнул рукой — садись, мол, зачем стоишь — вот, заказ выполнен.

Олег удивленно заморгал:

— А про кофе откуда?..

Кир хмыкнул.

— Ты мне этим кофе плешь проел, — сообщил, — перед тем как отрубиться. Сколько молока любишь, сколько сахара. Сядь уже, и поговорим нормально?

Олег послушно опустился на стул и замер, смутился. Кое-какие смутные картинки из неудавшейся новогодней вечеринки замаячили перед его внутренним взором, заставляя покраснеть.

Он вешался на Кира и предлагал себя в партнеры на ночь. Умолял, приставая с поцелуями, оттрахать его во всех позах на ближайшем столике. Пытался прямо на танцполе расстегнуть Киру ширинку, не преуспел, обиделся и орал, что умеет круто сосать, а Кир его успокаивал петтингом. Прицепился у бара к девушке в красном платье, трансуха она или настоящая девушка. Спотыкался и кулем валился танцующим под ноги, и Кир, смеясь, поднимал его обратно, а после, перекинув через плечо, брыкающегося и хохочущего «щекотно», волок к машине…

Стыдновато…

— Олег? — Кир похлопал выпавшего из реальности парня по предплечью, возвращая на землю, к насущным проблемам. — Что случилось по вселенской пьяни, в большом душевном расстройстве, не считается. Забудь про гейку и пей кофе, остывает.

Олег покивал, потупил, взял предназначенную ему чашку и сделал первый пробный глоток. Сердце парня задрожало предвкушением: определенно, их симпатия с Киром — взаимна.

========== Часть 2 ==========

Девушка привычно поправила на практически лысой, слегка обросшей нежным пушком голове платок, выцедила сквозь зубы стон и, игнорируя боль, решительно направила коляску в конец коридора, к дверям палаты под номером девять.