Страница 9 из 11
пользовалась большим успехом.
(Кстати, о русских женщинах. В 18 лет они выглядят как богини. У всех девчонок в
том клубе были ноги от ушей и модельные скулы, пухлые губки и огромные выразитель-
ные глаза. Но, что очень грустно, многие женщины в России старше сорока похожи на кро-
шечных, испещренных морщинами древних гномов. Эта холодная, нередко полная водки
и сигарет жизнь тяжела, и она проходится по лицам женщин подобно танку. А поскольку
Саша в свои 40 лет выглядит просто фантастически, я с уверенностью утверждаю, что такие
изменения не связаны с генами.)
5 Я плохо говорю по-английски!
6 Я люблю поболтать, поэтому мысль о том, что мы будем делать, если не сможем общаться, немного пугала меня!
Итак, ты из Москвы? Откуда ты знаешь Мишу? (Прим. пер.).
22
К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»
Как бы то ни было, после того как мы натанцевались, Миша предложил нам пере-
браться к нему в квартиру. Саша к тому моменту уже достаточно выпила и поэтому полагала,
будто Миша достаточно трезв, чтобы набить ей ее первое тату.
Мы набились в такси с бутылками водки и шампанского и ехали очень, очень долго.
Выяснилось, что Миша живет со своими родителями в квартирке на самой окраине Москвы.
Олег, кстати, тоже.
Почти никто в России не живет меньше, чем с двумя-тремя
поколениями в одной квартире, и почти у всех есть дача – такой летний
дом. Мы поражались тому, как столь бедные люди (часто кандидаты
наук), которым иногда приходилось жить в комнате, полной народу, могли
позволить себе содержать летние дома, пока не увидели сами эти домики –
крошечные деревянные сарайчики вдоль шоссе. Это и есть дачи. Наверное,
когда проведешь русскую зиму с многочисленными родственниками в одной
комнате, спокойная одинокая неделя в сарае рядом с шоссе покажется
райским отпуском.
Наконец мы добрались до Мишиного дома, после чего, крадучись и перешептыва-
ясь, прошли в Мишину спальню (рядом спали его родители). Но представшая перед нами
комната оказалась слишком маленькой для четырех человек, стремящихся к уединению,
поэтому Миша забрал с собой Сашу на 20-минутный вояж в ванную, оставив нам с Олегом
свой диван.
Весь предыдущий день я провела, размышляя о том, как буду изменять своему бой-
френду. Я фантазировала об Олеге. В моих мечтах он учил меня произносить названия всех
частей тела на русском, целуя каждую из них и говоря название, а я бы старалась повторять.
Затем я бы проделывала то же самое с ним на английском. Меня очень захватила эта фан-
тазия.И вот день спустя я лежу на диване со своим русским. Мне было 28 лет, и за послед-
ние восемь лет я спала только с двумя людьми. С того раза, когда я была с кем-то впервые,
прошло немало времени, да и случалось со мной такое всего несколько раз. Мы с Олегом
могли общаться друг с другом только при помощи глаз и тел. И у нас это получалось очень
хорошо. Все было просто сказочно, когда Олег перестал заниматься кое-чем невероятно вос-
хитительным, поцеловал меня в нос и сказал «Нос».
Нос. По-русски. ОН ДЕЛАЛ ЭТО! Восхищенная, я повторила «нос», поцеловала его
в нос и произнесла «ноуз». Олег повторил, мой чудесный ученик. Следующими были уши.
Пальцы. Локоть. Места, которые не принято называть.
Сумасшествие, не правда ли?
Похоже, но нет. В конце концов, пройдя через множество интернациональных рома-
нов, я поняла – подобное происходит каждый раз, когда ты занимаешься любовью с носите-
лем другого языка. Всегда. Каждый раз. Безумие, но моя фантазия просто родилась из есте-
ственного поведения двух человек, которые не могут общаться и все же находятся в одной
и той же комнате обнаженными.
Саша и Миша вернулись, помятые, но довольные, за вторым безумным номером нашей
вечерней программы – татуировкой. Моя великолепная подруга – выпускница Лиги плюща7,
идеальное воплощение американской мечты, спасенная от будущего злобно выглядящей,
преждевременно постаревшей женщины, эта молодая многообещающая женщина стянула
штаны, запрыгнула на стул и прокричала своему приятелю: «Можешь делать, что хочешь!»
7 Лига плюща – ассоциация восьми самых престижных частных учебных заведений Америки (прим. ред.).
23
К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»
Возможно, вам кажется, что наступил тот самый момент, когда верной подруге Саши
неплохо было бы вмешаться. Но я была топлес, Олег лежал на мне, и мне показалось, что
мое вмешательство может показаться нетактичным. Так что, вместо того чтобы остановить
ее, я глотнула из бутылки шампанского и проорала: «Как классно, подруга!»
– Ты себе тоже сделаешь? – спросила Саша, пока Миша собирал на полу иголки.
– Черт меня дери, но нет!
Но Саша тем не менее позволила Мише делать все, что ему вздумается. В итоге она
получила огромный бесформенный (Миша был настолько пьян) знак бесконечности. Он
протянулся вдоль всего низа спины.
И пока моя подруга набивала себе татушку, мы с Олегом воспользовались ее услугами,
чтобы узнать друг друга поближе.
Саша, выясни, где он родился.
Саша, как сказать: «Твоя кожа сводит меня с ума?»
Лежа на том диване, мы с Олегом поняли, что мы просто без ума друг от друга. И что
нам суждено было встретиться. Во-первых, мы родились с разницей в три недели. С ума
сойти, да?! Во-вторых, мы оба выросли во времена холодной войны, опасаясь, что в любой
момент на тебя может свалиться бомба… Еще раз повторюсь, на тот момент прошло всего
несколько месяцев после 11 сентября. Мир был испуган. Поэтому казалось естественным
превратить акт любви в России (пока мой парень спал в нашей кровати в Лос-Анджелесе)
в международный миротворческий акт. Я буквально воплощала посыл make love, not war.
Любовь спасет нашу планету.
Именно поэтому для меня 11 сентября связано с изменой.
Но я хотя бы тату не сделала.
На следующий день Олег проводил меня до такси в аэропорт. Мы крепко обнялись. Я
спела ему Leaving on a Jet Plane8 и не чувствовала никакого смущения. Он знал несколько
слов из песни.
« I don’t know when I’ll be back again. Oh, babe, I hate to go».
Он взял мое лицо в руки, заглянул в самую душу и поцеловал меня.
Москва, аэропорт Шереметьево -> Париж, аэропорт Шарль де Голль
Отправление: 30 мая, 2002
Я улетала из Москвы в Париж, чтобы встретиться с матерью, отчимом и его детьми,
собираясь провести с ними пару недель на юге Франции. В соборе Парижской Богоматери я
поставила две свечки – одну за Олега и одну за Тревора, чувствуя в себе достаточно любви
для них обоих. Пока мое разъяренное семейство рассекало по Провансу, набившись впяте-
ром в машине для двоих, я пользовалась своей новообретенной способностью сидеть тихо,
спокойно смотря в окно на лавандовые поля.
Саша поменяла билет и осталась с Мишей еще на пару дней. Я звонила ей из Франции,
и она восхищенно кричала в трубку:
«Я в Парке Горького ем хот-доги! Олег по тебе скучает! Мы должны помочь им
переехать в Америку! Я постараюсь помочь им с визами, Кристин! Мы ИЗМЕНИМ ИХ
ЖИЗНИ!»
8 Песня американского исполнителя Джона Денвера, который выступил после Чернобыльской катастрофы в Киеве и
в ходе своего концерта заявил: «Я хочу, чтобы все знали, что я уважаю и люблю советских людей. Для меня очень важно
быть здесь, в Советском Союзе, и петь для вас, и не просто петь, а делиться с вами моей музыкой» (прим. ред.).
24
К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»
Она не шутила, а я не смеялась. Я соглашалась, и плакала, и просила передать Олегу,
что я тоже скучаю. Она отдавала ему трубку, и мы обменивались единственными доступ-