Что я делала, пока вы рожали детей

Вот какие уроки относительно семейной жизни я усвоила, основываясь на браке своих

родителей:

1) Рано жениться означает делать ставку в игре, правил которой ты не знаешь. Ты не

в курсе, кем вы оба станете. Если вы женитесь до того, как полностью повзрослеете, вы

понятия не имеете, подойдет ли вам этот человек позже.

2) Брак – это границы. Он ограничивает вашу свободу, вашу

возможность двигаться за своей мечтой. Если вы совершите ошибку и

изменитесь, будучи в браке, ваша семейная жизнь закончится

3) Не важно, насколько влюбленными вы начинаете ваши отношения, неважно, как

много вы танцуете на кухне и как часто закрываете дверь в спальню, ваша любовь умрет.

Поэтому, когда люди вроде Вито и Тревора просили меня выйти за них, я отказывалась.

Моя лучшая подруга, Саша, была не на шутку поражена тем, что я провожу «свои луч-

шие годы», как она говорила, с человеком, за которого не собираюсь выйти замуж. Сегодня

мир у твоих ног, говорила она, но так будет не всегда. Мне такие формулировки казались

смешными. В будущем я хотела бы иметь детей, поэтому подразумевала, что когда-нибудь

выйду замуж. Но не сейчас. Когда я была ребенком, я говорила маме, что заведу детей как

можно позже. Мужчины женятся и обзаводятся потомством в 30 и в 40 лет, и я могу сделать

так же.Однако десятью годами позже я заметила кое-что важное: немолодые мужчины обычно

женились не на женщинах, которым было по 30 и 40. Десять лет спустя я обратила внима-

ние на то, что мужчины моего возраста встречаются с женщинами намного младше себя,

потому что у этих женщин еще есть время ходить на свидания и наслаждаться жизнью,

прежде чем они захотят детей. Так или иначе, несмотря на слова моих друзей, пытавшихся

переубедить меня, я была уверена, что брак мне не нужен. Когда мне было чуть больше два-

дцати и мужчины постарше приглашали меня на свидания, мне они казались отталкиваю-

щими и старыми. Я как-то не обращала внимания на то, что я была чуть ли не единственной

известной мне женщиной двадцати с лишним лет, которая находила успешных, тридцати с

лишним лет мужчин непривлекательными.

Как бы то ни было, так я и жила – с депрессивным безработным бойфрендом, которого

я любила, но за которого не собиралась выходить замуж, когда Саша пригласила меня в

18

К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»

путешествие по России. Сама она жила на Восточном побережье, поэтому мы несколько

лет каждый год летали друг к другу повидаться. Идея поездки в Россию появилась, потому

что Саша родилась в Москве и ее родители переехали в США, когда ей было три года. Я

встретила ее в пятом классе и, взглянув на эту крошечную девчонку со стрижкой под горшок,

которой ее наградил экономный отец, подумала – это самый симпатичный мальчик в школе.

Но сейчас Саша превратилась в красивую 29-летнюю с дорогой стрижкой женщину,

которая провела последние два года в постелях с королями индустрий и детьми мировых

лидеров в юридической школе Йеля. Ничто не успокаивало Сашу так, как поход в магазин

Neiman Marcus, потому что он, пожалуй, олицетворял собой полную противоположность

запаху кабачков из дома ее детства, который отпечатался в ее памяти. Она рассказала мне

все о дорогих туфлях, когда еще ни одна из нас не могла их себе позволить, и мы купили

одну пару Manolo Blahnik на двоих – и возили их туда-сюда из Лос-Анджелеса в Нью-Хэвн

по особым событиям.

Мама Саши предложила отправиться в Россию впервые с их приезда в США. Я уце-

пилась за возможность посетить эту страну с русскими (следуя своему принципу), и мы

отправились в путь.

В самолете Саша сидела рядом с пузатым мужчиной средних лет из Финикса по имени

Томми. Он летел в Россию, чтобы забрать оттуда выписанную по почте беременную невесту.

Томми показывал фотографии. Ей было 18, и она была потрясающе красива. Он встречался

с ней за несколько недель до этого, когда, списавшись по почте с несколькими женщинами,

отправился в Россию на смотрины. Выбрав ту, что ему понравилась, Томми провел с ней

пару недель. Она забеременела, и теперь он собирался забрать ее с собой в новую жизнь, где

она также стала бы мамой для двух толстеньких детей Томми от первого брака, поселилась

бы в типовом доме на одну семью и получила бы новенький красный «Бьюик». У Томми,

кстати, имелись при себе фотографии и машины, и толстых детей, и типового дома.

– Ты говоришь по-русски? – спросила его Саша.

– Нет, я считаю, что она должна выучить английский, – ответил Томми, – ведь все, чего

она хочет, – это стать американкой».

Саша сжала руку матери.

Несколько недель мы «практиковали русский». Не то чтобы мы прямо говорили на

русском, но мы говорили на английском на русский манер – очень театрально и с глубо-

ким чувством обреченности. Когда русские встречаются, они говорят не «Рад встрече», а

«Сколько лет, сколько зим!» Почему хотя бы не весна или лето? В России много мрачного

и драматичного.

Саша научила меня нескольким фразам на русском, которые не давали мне покоя следу-

ющие три недели. Я почти без акцента могла сказать «Я невеста на выданье». Еще «Возьми

меня под свое крылышко» и «Мы – американские красотки». Когда же я не могла употребить

подобные фразы, то становилась просто миленькой улыбающейся блондинкой, кивающей,

пока Саша болтала. Я улыбалась, кивала, улыбалась, кивала, затем ко мне оборачивалась

Саша и говорила: «Кристин, скажи что-нибудь!»

«Я невеста на выданье!»

И у нас появлялись новые русские друзья.

Я попросила маму Саши научить меня говорить «Have a nice day» по-

русски, но она только нахмурилась и ответила: «Мы так не говорим».

Та поездка стала смесью тура по историческим местам России с прогулкой по зако-

улкам памяти Сашиной матери. Мы встретились с той Сашей, в честь которой назвали

мою Сашу, ужинали с огромным количеством старинных друзей Сашиных родителей и их

семьями. Никто не говорил по-английски, Саша с мамой тоже говорили по-русски, так что на

19

К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»

всех этих ужинах я просто молча сидела над миской с едой, в которой обязательно, помимо

прочего, присутствовали яйца и майонез. У русских это называется «салат».

Вообще-то сидеть и молчать на ужинах с друзьями я не привыкла. Дома на вечеринках

я выкладываюсь по полной. Я не только развлекаю гостей, что считаю священной обязанно-

стью хозяйки, но также стараюсь все время поддерживать разговор, обращать внимание на

людей, которые молчат, задавать вопросы, которые втянут их в беседу, и заполнять неловкие

паузы. Возможно, стремление сделать всех счастливыми – просто часть моей природы, а

может быть, его корни растут из детства, проведенного в разваливающейся семье, чье един-

ство по силам удержать только ребенку. Как бы то ни было, я не жалуюсь, поскольку именно

этот навык сделал меня успешным сценаристом.

Сценаристы сериалов часто пишут все вместе, сидя за большим столом и болтая весь

день напролет. Иногда, на некоторых проектах, ты буквально ни на минуту не можешь

остаться один на один с компьютером и просто писать. И за такими рабочими столами я

работаю не менее напряженно, чем на ужине с друзьями. И я никогда не придавала этому

значения, пока не оказалась в России, где никак не могла участвовать в вечеринке. Мне при-

ходилось просто сидеть там, что поначалу было мучительно. Чувствуешь себя не в своей

тарелке, балластом на крошечной спасательной шлюпке, дрейфующей в океане непостижи-

мых для меня бесед.

Незадолго до моей поездки на мастер-классе по медитации наш гуру задал вопрос, над