Что я делала, пока вы рожали детей

юся жизнь мне придется смириться с тем, что именно Майк среди всех людей сохранит эту

абсурдную историю обо мне. Таким образом, на исходе ночи я, как и многие другие до меня,

решила, что Фиона – не тот человек, с которым мне нужно сходиться.

И Майк переспал с ней вместо меня.

Я же наконец встала на ноги после недели на темной стороне и вытащила всех из кро-

ватей часа в три дня, чтобы устроить хоть небольшую обзорную экскурсию. Мы сходили

в дом-музей Анны Франк, поели блинчиков (сладких). Сходили в музей Ван Гога, поели

блинчиков (острых). И в итоге я запихнула всех в поезд, и мы поехали смотреть на поля

тюльпанов.

Мы пили растворимый кофе и смотрели из окон поезда на фермерскую

Голландию – казалось, что ее раскрасил гигантский воспитанник детского

сада. Километры красного рядом с километрами зеленого, затем километры

фиолетового и километры желтого.

Голубые волосы Майка во всем этом окружении делали его похожим на героя фильма

«Чарли и шоколадная фабрика». Доброта, вызванная таблеткой, пока еще не выветрилась из

меня, поэтому я не бесилась, когда Майк задавал свои тупые вопросы. Голова Хоуп лежала

на плече ее бойфренда, все было прощено. Через два года они поженятся, через пять разве-

дутся… потому ее парень так и не сможет отказаться от рейвов и запрещенных веществ.

Я тогда ехала домой с ощущением, что со мной случилось настоящее приключение –

только со мной, без парня. Я поняла, что билет на самолет может поднять настроение и что я

все-таки была девчонкой, которая может зависнуть одна в Париже. Девчонкой, которая знает

парня по имени Голландец Питер и которая могла бы переспать с британской калекой. И все

это заставило меня почувствовать себя чуть лучше после окончания моей жизни, в которой

был Вито. Наступала новая эпоха, и ей следовало стать столь же яркой, как голландские поля

тюльпанов.

Через два месяца я начала встречаться с Тревором, который помог мне пережить раз-

рыв с Вито и чье сердце я разбила два года спустя. Дело в том, что в свои 29 лет я осознала:

впервые в жизни я отчаянно нуждаюсь в одиночестве. Но тогда в поезде светило солнце, и

мы были четырьмя друзьями, путешествующими по весенней Голландии. Я так и не попро-

бовала свой заграничный секс-сорбет и не поцеловала женщину, но я выбралась из позы

эмбриона и совершила поездку за океан. И она мне понравилась.

16

К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»

Глава 2

В России занимаются любовью, а не войной

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Аэропорт Шереметьево, Москва

Отправление: 7 мая, 2002

Я использую 11 сентября, чтобы рационализировать измену. Я не горжусь этим, но

важно, чтобы вы знали. И я бы хотела, чтобы вы прочитали изложенную ниже историю через

призму 11 сентября. Помните то время? Мы все были чуть больше благодарны за жизнь,

чуть менее уверены в будущем? Так ведь? Помните?

Да, я знаю, это не слишком красиво. Но, к сожалению, мой первый по-настоящему

удачный курортный роман оказался моей первой (и единственной) изменой. Он случился во

время моей поездки в Россию, когда я состояла в отношениях с Тревором – Тревор, приношу

тебе свои искренние извинения. Мы с Тревором были друзьями годами, пока я встречалась с

Вито, а затем, через шесть месяцев после того, как мы с Вито разошлись, Тревор пригласил

меня на свидание. Он был жизнерадостным грубияном, который ненавидел большинство

людей, поэтому я приняла то приглашение как комплимент. Спустя два года мы жили вместе,

и он действительно хотел жениться. Я же, как обычно, – нет.

Мне исполнилось почти 29, сериал «Секс в большом городе» находился на пике своей

популярности, и я ни черта в нем не понимала. Я никогда не была одинока, будучи взрослой.

Я не могла с уверенностью Кэрри рассуждать о разнице между двадцати- и тридцатилетними

мужчинами, и у меня не получилось бы развеселить всех за ужином историей о том, какие

глупости совершала в поисках любви. У меня никогда не случалось плохих свиданий или

хороших свиданий. Если честно, я вообще не ходила на свидания, потому что последние 10

лет жизни я провела бок о бок с мужчинами, с которыми до романтических отношений дли-

тельное время дружила. В обоих случаях мы как-то ночью напились, поцеловались, сказали

«я люблю тебя» и затем провели вместе несколько лет.

Поэтому я начала задаваться вопросом, а будут ли у меня вообще когда-нибудь такие

истории из жизни одинокой девушки, как в сериале. Казалось, что я пропускаю некий очень

важный жизненный опыт, вроде как увидеть Париж или завести ребенка, упускаю возмож-

ность заиметь воспоминания, которые согреют меня, когда я буду спать в своей старушечьей

постели.

Тревор был симпатичным, веселым и немного странным – как мне нравится. Но кроме

того, он мечтал писать комедии и поэтому, как и все подобные писатели, постоянно сидел

без работы. В месяц, когда мы начали встречаться, я перестала просто мечтать и принялась

за дело, получив свою первую должность сценариста на «Шоу 70-х», и поэтому невостребо-

ванность Тревора усугубилась депрессией, когда он смотрел, как я каждое утро стала ухо-

дить на работу своей мечты. В итоге мы оба оказались в очень тяжелой ситуации. Я любила

его, и он переехал ко мне, когда закончился срок аренды его квартиры, но я не планировала

выходить за него замуж. Я не думала, что состоять в отношениях с человеком, за которого ты

не собираешься замуж, – это проблема в основном потому, что я реально никогда не хотела

выйти замуж.

Почему же я так думала? Практически все говорят, что наши представления об отно-

шениях основываются на браке наших родителей. Не знаю, все ли это объясняет, но вот

история моих родителей, и она определенно оказала на меня влияние.

Мои родители встретились, будучи молодыми загорелыми светловолосыми спасате-

лями в одном и том же бассейне на юге Калифорнии, в 1967 году. Посмотрите фильм

«Гиджет», и вы поймете, о чем идет речь. Они быстро поженились, очень молодыми, им

17

К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»

было 20 и 24, и я выросла, окруженная их любовью – ко мне и друг к другу. Они вместе

принимали душ, танцевали на кухне, запирали дверь спальни по утрам субботы.

Но спустя 18 лет они стали совершенно разными людьми. 19-летняя спасательница, на

которой женился мой отец, превратилась в корпоративного юриста-трудоголика, для кото-

рой мир расширялся с каждым годом. Молодой красивый морской офицер, возивший свою

молодую невесту в Ньюпорт и Неаполь, стал полицейским, работающим с малолетними

преступниками в режиме с 9.00 до 17.00, что считалось в нашем доме неполной занятостью.

Отец оказался жизнерадостным домоседом, чувствующим себя наиболее счастливым, сидя

на диване со мной, мамой и бутылкой вина.

Он был недоволен помощницей по дому, которую наняла моя мать, чтобы не прово-

дить свободные часы, оттирая полы. Она возмущалась тем, что вынуждена работать и зара-

батывать деньги для семьи, и надеялась хотя бы иметь возможность посмотреть мир. А он

настаивал на том, чтобы каждый год отправляться на Мауи, где мы могли бы жевать бутер-

броды и плавать в бассейнах рядом с пляжем. Она дарила ему на дни рождения сертификаты

на уроки полетов, потому что молодым парнем он мечтал стать пилотом, а он чувствовал,

что она критикует его за то, что он недостаточно хорош для нее. Она хотела, чтобы он имел

какую-то жизнь кроме нас, он хотел, чтобы она больше жила для нас.

Все разрушилось.