Что я делала, пока вы рожали детей

что-то пишешь? Как мило!» Это значило проводить обеды, подкидывая им гениальные идеи

для сценария, которые они записывали слово в слово, пока ты все больше обнадеживаешься

и гордишься собой с каждым «Отличная идея!». А потом: «Когда-нибудь ты станешь вели-

колепной женой продюсера». Это значило бросать шуточки в сценарной и слышать в ответ

«Оо, разве она не милашка?» – а потом просьбу повторить свою шуточку, прыгая и размахи-

вая руками или, возможно, сидя на коленях у продюсера. И в итоге это значило всегда-всегда

смеяться над своей жизнью.

Как бы то ни было, пока я разбиралась с миром Голливуда, Вито переехал в пахнущую

жасмином Санта-Барбару, чтобы серфить, работать на полставки рейнджером в националь-

ном парке и изучать экологию – то есть он стал человеком, который ну никак не смог бы

жить в Лос-Анджелесе, где обитают сценаристы. Следующие три года мы мотались туда-

9

К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»

сюда сотни километров, чтобы увидеться, и я уже начинала подумывать о смене рода дея-

тельности. Однако, несмотря на все усилия, у меня не получалось придумать никакого дру-

гого занятия для себя, я не могла составить новый план на жизнь даже при всем желании.

В результате мы с Вито в 20 лет стали планировать свою пенсию. Правда. Не было

варианта, при котором мы могли бы провести следующие 30 лет своей жизни вместе так,

как хотели. Поэтому мы просто пропустили данную часть и сошлись на том, что где-нибудь

в 2035 году мы оба уйдем на пенсию и будем жить на авокадовой ферме в краю вина.

Но игнорировать реальность слишком долго невозможно, и тогда наши отношения, как

сказал Вито, «превратились в разговоры об отношениях». В 24 года мы пошли к семейному

психологу.

– Я просто не вижу себя человеком, который живет в Лос-Анджелесе. Кроме того, меня

просто убивает то, сколько бензина мы сжигаем, гоняя туда и обратно каждую неделю, –

восклицал мой измученный защитник окружающей среды.

– Мы что, серьезно будем добавлять топливо к списку наших проблем?! – восклицала я.

– Я просто говорю, это правда меня заботит.

Психолог взяла паузу. «Итак… вы будете проводить три ночи в неделю вместе, а Кри-

стин будет жить в Санта-Барбаре три весенних месяца, – сказала она, пытаясь нарисовать

перед нами абсурдную картину. – Для некоторых такой вариант подошел бы. Как считаете,

вашей «проблеме» он поможет?»

Мы смеялись над ее словами. Но годы спустя я осознала, что это, пожалуй, самое пра-

вильное, что мне когда-либо говорил психолог.

Полностью недоступный Вито, все шесть лет говорящий мне, что

он хочет быть со мной, – вот что мне подходило. Проще простого было

оставаться полностью уверенной в нем. Позже от многих доступных мужчин

я узнаю, как на самом деле провел те шесть лет Вито.

Но я долгое время ничего не знала. В результате я написала данную книгу.

Наши проблемы в конце концов заставили нас расстаться. Мы поплакали, обнялись и

поклялись любить друг друга вечно. Он посадил меня на поезд до Лос-Анджелеса, и всю

дорогу я проревела, зная, что потеряла Того Самого и что никто никогда больше не поймет и

не полюбит меня так, как он. Я надеялась, что он едет по дороге вслед за поездом на машине

и будет ждать меня вечером на вокзале. Но когда я сошла с поезда, на станции никого не

было.Через пару месяцев родилась идея девичьей поездки.

Мы с Хоуп встретились в восьмом классе, в первый же день занятий, мы обе были

новенькими в школе и прибились друг к другу в поисках тепла среди прохладных отноше-

ний средней школы. Мы остались друзьями, когда я отправилась в Северо-Западный уни-

верситет, чтобы ходить на регби и поднабрать лишние килограммы, злоупотребляя пивом и

пиццей, а она поступила в Орегонский университет, чтобы гонять на мотоцикле под дождем

и исхудать из-за наркотиков. К концу колледжа рядом мы смотрелись так, будто я ее съела.

Хоуп всегда умудрялась делать сотню дел одновременно, поэтому она отучилась семестр в

Эквадоре и выпустилась с двумя степенями – по бизнесу и по испанской литературе, полу-

чив два высших образования за четыре года. К 26 годам она выросла в любящую приключе-

ния, спортивную, вечно жизнерадостную женщину, которая много работала и много кутила.

Поэтому, когда она пригласила меня составить ей компанию в командировке в Амстердам,

чтобы повеселиться без парней (в чем я очень нуждалась), было несложно сказать «да».

После четырех лет работы ассистентом на разных ТВ-шоу мне только предложили

первую работу сценариста на «Шоу 70-х», которое должно было стартовать в следующем

10

К. Ньюман. «Что я делала, пока вы рожали детей»

июне. То есть в моей жизни случилось чудо, означавшее, что на горизонте замаячила дата,

когда я наконец-то начну выплачивать долги по кредитам. (Четыре года зарплаты ассистента

завели меня в долги из-за такой роскоши, как носки и еда.) Поэтому я купила билет на само-

лет – жди меня, веселье для девочек! А затем Хоуп пригласила своего парня поехать с нами.

«Ты же не против, правда?»

Я вообще-то была против. Чувствуя, что я буду пятым колесом, я постаралась отма-

заться, когда бойфренд Хоуп решил все исправить, пригласив своего лучшего друга.

«Господи, только не Майк!» – протестовали мы обе.

Но очень милый Майк, вылетевший из университета и стоящий на учете в полиции

наркоман, с голубыми волосами, розовой кожей и глазами грызуна, был в деле.

«Ооо, звучит так мило, – говорили мне друзья Майка понимающе. – Майк, как мне

кажется, точно сможет помочь тебе забыть о разрыве!»

Я отвечала коротким «мм», пока Хоуп извиняющимся взглядом смотрела на меня

поверх своего алкогольного напитка.

Мы начали поездку в Париже, где Майк сопровождал наш поход по культурным досто-

примечательностям города фееричными комментариями вроде:

о соборе Нотр-Дам – «О, так вот в честь какого места назвали школу!»

о Лувре – «А че такое Лувр?»

о европейских скорых – «Они такие, другие!»

Нас всех поселили в одну комнату в древнем разваливающемся отеле рядом с неболь-

шим парком на Сене, прямо напротив собора Парижской Богоматери. Примерно за $30 за

ночь, с видом на собор, это был самый отстойный отель в самом лучшем месте в мире, и я

останавливалась в нем за четыре года до этого во время нашей постуниверситетской поездки

с Вито. Место просто сочилось воспоминаниями о моей первой поездке в Европу с моей

первой любовью, так что настроение было не то чтобы en rose 2.

Из-за моего крайне мрачного вида и того факта, что в последние шесть лет я не цело-

вала никого, кроме своего бывшего, в головах моих компаньонов зародилась идея об «очи-

щающей рецепторы встряске».

– Секс-сорбет! – пояснила Хоуп.

– А че такое сорбет? – спросил Майк.

От мысли об этом я чувствовала себя так, что мы снова и снова расстаемся с Вито, но

в кино секс-сорбеты всегда помогают героям. В итоге я решила на ночь все-таки отпустить

себя, и мы отправились в город, чтобы повеселиться.

Мы нашли много выпивки. И еще огромного, горячего австралийского бармена, кото-

рый пригласил нас в квартиру к своему другу для продолжения банкета. Все складывалось

очень даже ничего для меня и бармена, учитывая, что я пила со скоростью, характерной

только для тех, кто пытается флиртовать после шести лет перерыва… Далее я ничего не

помню, кроме того, как мы возвращаемся утром в нашу крошечную комнатушку на Сене.

«Бармен помог дотащить тебя вниз с четвертого этажа, – рассказала мне Хоуп. – Он

был очень мил!»

Итак, мои рецепторы все еще не были очищены. На самом деле они скорее ощущали

вкус вина и желчи. Однако наша поездка только начиналась.