Страница 146 из 165
СТОП!!! Там, в каких-то двух, от силы двух с половиной тысячах шагов горел костер. Там – люди. Но кто они? Богопольцы? Какие-то местные кегли? Или не люди вовсе, а выродки? Нет, аэсы очень редко переходят на правый берег Пагуби, для них байкерские земли запретны, как для байкеров запретны их степи. А, может, это…
Ури поднялся, отвязал лошадь, оседлал ее и медленно двинулся навстречу огню. Байкер, томимый предчувствием, не отрывал глаз от мерцающего пламени. Готовясь в любой момент принять бой, он сжимал до боли в костяшках древко секиры. Но Ури не хотел сражаться, он жаждал совсем другого. Если бы там, у костра сидели его дочура Хона и этот парень с чудным именем! О, если бы это было так! Пусть это будут они! Дети не должны покидать мир раньше отцов и матерей! Ури бесшумно ехал навстречу одинокому костру, к хилому свету, как к последнему приюту тепла среди бескрайней ледяной тьмы. Ему чудились голоса, будто Хона говорила что-то неразборчивое, но, безусловно, притягательное и прекрасное, или, быть может, даже не Хона, а еще нерожденный ребенок, она ведь беременна, так утверждал Степа. Или слова принадлежали незримым внукам, правнукам, всем потомкам, которым суждено появиться от Ури, Урала Громоподобного из клана Дэнджеров, байкера Стальные бедра и героя степных дорог. Кочевник слышал воспоминания о будущем, и потому неторопливо, но упорно продвигался вперед, боясь, что огонь погаснет. Дети не должны жить во тьме, дети должны видеть больше света, чем их родители. Только тогда жизнь обретает хотя бы подобие смысла. А это возможно лишь с помощью знаний древних. Так странно надежда на прошлое соединилась с зовом грядущего, а Ури курсировал в непостижимом вселенском потоке, сшитом из вероятных времен и невероятных мыслей.
Байкер затормозил лошадь, тряхнул головой, чтобы сбить с себя морок. Затем спешился, привязал байка к деревцу и подкрался к потрепанному временем зданию без крыши, из окна которого светил костер.
Ури осторожно заглянул во входной проем. Его ждало разочарование. Он увидел двух белых лошадей и кольчужника-богопольца, то и дело клюющего носом, отчаянно борющегося со сном под треск горящих веток. Второй воин был закутан в шерстяную накидку и спал.
«Погоня за моей дочурой, - решил Ури, - их надо прикончить».
Непонятно только, почему здесь всего лишь два воина. Байкер огляделся, нет ли засады. Хотя, что он мог увидеть в темноте?
Ури сделал шаг вперед. Под ногой предательски хрустнула ветка. Богополец тут же вскочил, выставив перед собой длинное копье. Байкер, грозно рыкнув, ворвался в помещение. Второй воин мгновенно проснулся, скинул с себя накидку и взмахнул мечом, с которым он, видимо, спал в обнимку.
Ури замахнулся секирой и замер.
- Хона, - выдохнул он, опустив боевой топор, - это… ты… девочка моя…
- Папа! – девушка, отбросив меч, бросилась на плечи старого воина.
Ури, откинув секиру, обнял дочь с такой нежностью, с какой никогда не обнимал, поцеловал ее в лоб. Сердце затрепетало, забилось с небывалой силой, отдавая гулким свинцовым эхом в висках.
- Девочка моя…
Ури обхватил ладонями щеки дочери. Она изменилась, поправилась и, кажется, стала… суровей, что ли. Взрослей. Байкер отошел на два шага, осмотрел Хону с ног до головы, заметил чуть выпирающий животик, и вспомнил, что он не только отец, но и президент клана Дэнджеров. Единственная дочь не может забеременеть от какого-то кегля с бугра. Ури, взяв себя в руки, подавил приступ радости.
Байкер бросил тяжелый взгляд на парня в кольчуге.
- Твоя работа? – спросил он.
- У нас не было другого выхода, - ответил Юл, - и опустил копье.
- Не было выхода, так значит!
- Папа, не начинай, - вмешалась мгновенно помрачневшая Хона.
Наступила гробовая тишина, если не считать потрескивания горящих веток. Ури посмотрел исподлобья на непутевую дочь, затем – на обрюхатившего ее парня и вдруг расхохотался.
- Лады, зятек, приму тебя в Дэнджеры, ты храбрый сопляк, заслужил. Начнешь с шустрилы, а там посмотрим.
- Как хорошо, что ты нас нашел! – сказала Хона, просияв. – Где ты все это время был?
- Завтра расскажу, - Ури поднял секиру и обратился к Юлу:
- Туши костер, вас видать за хренову тучу шагов.
- Но мы развели его внутри стен, - возразил парень.
- Не перечь тестю, - строго произнес Ури, - если я заметил огонь, значит, его заметят и другие. Мы еще слишком близко к богопольским владениям. Погоню они наверняка послали.
Ури, Юл и Хона провели остаток ночи в холоде. Впрочем, их согревало нечто незримое, то, что нельзя выразить словами, но вполне возможно ощутить при встрече с близким человеком. Байкер отдал остатки мяса изголодавшимся ребятам, а затем заступил на дежурство, сменив Юла.
Весь следующий день они продвигались на восток, делая перерывы, чтобы позволить отдохнуть байкам. Сами люди оказались на голодном пайке, нарыв кое-каких кореньев. Этим и ограничился их рацион. Однако близость становищ заставляла забыть о недоедании. Там их накормят и обогреют. За световые сутки путники прошли меньше, чем за прошлый день, так как не гнали лошадей, и остановились на ночевку в заброшенном двухэтажном доме возле реки. Том самом, в котором стая вердогов осаждала Юла и Хону, и где совсем недалеко погиб завороженный диким псом юный воин Дукат Великолепный из клана Вилсов.
- Ты и в самом деле заговорил мою дочуру от чар черных вердогов? – спросил Ури, вороша горящие угли.
Байкер решил, что они ушли довольно далеко от Богополя и можно развести костер. К тому же стены вокруг дома скрывали огонь в ночи.
- Да, - ответила за мужа Хона, - этот заговор называется Великим Плацебо. Я сама лично посмотрела в глаза черной псине и не околдовалась, и перерубила ей горло. И все это благодаря Юлу. А ведь та тварь убила Дуката.