Страница 147 из 165
- Малую переправу? – переспросил Юл.
- Да, - подтвердил Ури, - каждый номад в своем существовании проходит две переправы: Малую и Большую. Малую – это когда тебя посвящают в байкеры, Большую – это когда ты покидаешь землю и отправляешься на небесные поля в байкпарадайс.
- То есть Малая переправа – это посвящение в байкеры, - уточнил парень, тщательно пережевывая корешок.
- Да, из тебя получится отличный кастомайзер. Вир одобрил бы, - вспомнив о покойном, Ури тяжело вздохнул, - ты ведь в кузне работал и грамотный. Пойдешь в подмастерья, а я подсоблю как смогу. Через три-четыре оборота небесного колеса перейдешь из шустрил в проспекты. А потом и до мемберов дорастешь.
- Мне нужно вернуться в мой поселок, - сказал Юл, - иначе десять тысяч книг погибнут.
- В Гиблую деревню, что в трех месяцах пешего хода отсюда? – Ури усмехнулся. – Нет, избавь меня от этого дерьма. Да и что тебе делать среди мертвяков?
- Я вас обманул, - невозмутимо произнес парень.
Породнившись с президентом клана, Юл перестал опасаться за судьбу односельчан. По крайней мере, он надеялся, что кочевники не посмеют грабить деревню, в которой живут близкие родственники пока еще не рожденного внука или внучки Урала Громоподобного.
- Что значит обманул?
- Моя деревня находится не так далеко от ваших кочевий, и никто из моих соплеменников не умер.
- Баггерский кегль! – возмутился Ури. – Сопля!
- Поймите, я защищал свое племя, я имел право лгать. Правда на моей стороне. Внутренняя правда, - Юл мог бы сейчас сделать то, что он обычно с таким успехом постоянно проделывал: придурковато улыбнуться. Но слишком уж много ему пришлось притворяться в Богополе. Хватит прикидываться слабоумным идиотом, пора становиться сильным!
- А ты и впрямь хитрожопый, - Ури усмехнулся в бороду, - покойный Неп сразу тебя раскусил. Лады, отправимся в твою деревню сразу после весеннего байкфеста. И не бойся, ни бычье, ни телок из твоих соплеменников никто не тронет. Это мое слово.
- Я не хочу, чтобы жители Забытой деревни считались бычьем или кеглями, или кем там еще, - медленно и четко по слогам произнес Юл, - я хочу, чтобы мы были равны байкерам.
Ури расхохотался:
- А ты борзый! В мире все люди делятся на три «Б»: байкеров, бычье и баггеров. Так установил небесный стальной конь Харлей Изначальный. Байкерам дана воля, бычью – работа, баггерам – позорная смерть. И никогда бычье не превратится в номадов. Ты можешь стать байкером, но не вся деревня.
- Возможно, Харлей Изначальный сделает исключение, - предположил Юл.
- Никогда такого не будет! Никогда!!! – рявкнул Ури.
- Хватит, достали уже! – Хона смотрела то на мужа, то на отца. Она не знала, чью сторону принять и потому злилась. С одной стороны, Ури, конечно же, прав, бычье и телки в основной массе слишком трусливы и не достойны рассекать вольную степь на стальных лошадях, но с другой стороны, правым казался и Юл, потому что… потому что… да, потому что потому! Он ведь такой милый и храбрый, и умный, и вообще – колдун. Она столько с ним перенесла. Она состоит с ним в тайном любовном побратимстве. И ребенок от него родится.
- Я должен жить в своей деревне, - заупрямился Юл, - там – десять тысяч книг, и кто-то должен следить за ними.
- Хона – моя единственная дочура! – произнес Ури со сталью в голосе. – Ее мать, моя жена, Бэха Некроткая…
- Папа! – выпалила Хона. – Замолчи!
- Сама заткнись! – взревел Ури. – Он должен знать! Он мой зять, будущий отец моих внуков!
- Говори, что хочешь! – Хона громко фыркнула и, завернувшись в шерстяную накидку, повернулась спиной к спорящим, улеглась спать. Или сделала вид, что собирается в мир снов.
- Так вот, моя жена, Бэха Некроткая, - продолжил Ури уже спокойным тоном, - умерла при родах, оставив мне единственную дочуру. Она была упрямой, моя жена. Она могла бы и не зачинать, у нас есть специальные снадобья, но она продолжала рожать, и каждый раз из ее чрева выходил либо мертвый, либо слабый ребенок, и ни один не дожил даже до первого оборота небесного колеса. И вот появилась Хона, а Бэхи не стало.
Плечи байкерши беззвучно содрогнулись.
- Она моя единственная дочь, - продолжил Ури, - и она носит под сердцем единственного моего потомка. Если с ней что-нибудь случится, мой род прервется. А не хочу этого!
- Ваша дочь мне дороже жизни, и я не дам ее в обиду, - сказал Юл и покосился на Хону.
Плечи девушки вновь содрогнулись, и парню показалось, что он услышал всхлип, но предпочел не заметить этого.
- Я предлагаю такое решение, - младший правнук говорил ровно и спокойно, таким образом, он надеялся внушить доверие непреклонному тестю, - мы уедем, если вы сами нас отпустите. А вы нас отпустите, потому что я точно знаю, зачем я еду в свою деревню. Правда, которая идет изнутри, сейчас со мной и за мной.
- Как же хочется тебя взгреть! – Ури потер руки. – Я просто поражаюсь твоей наглости! Я никогда не отпущу по доброй воле тебя и дочуру жить среди позорного бычья! На крайняк в другой клан поедете, но не к кеглям!
- Раз вы так уверены в своем решении, тогда вам нечего бояться, - сказал Юл, - но если вы все же нас отпустите, то подарите, пожалуйста, нам деревню у реки, где меня взяли в плен.
- А… Тварьевка… я не могу подарить ее, деревнями владеют кланы.
- Да, - подтвердил парень, - но пусть это будет… чептером, байкерским филиалом. Там же мы с вами можем встречаться. Вы нас отпустите после обряда посвящения. Сами отпустите…
- Заткнись и ложись спать! Я первым дежурю! – рявкнул Ури. – Я не отпущу вас ни до, ни после обряда Малой переправы!