Страница 5 из 24
Свист вращающихся лопастей отвлек от горьких мыслей. Он поднял голову. Над поселением кружил летательный аппарат, напоминающий стрекозу. Арнорд стрелой бросился к деревьям и затаился за огромным баобабом.
Металлическая стрекоза опустилась на поляну. Лопасти замедляли вращение, постепенно утих неприятный шум и сильный ветер. Открылась боковая дверца, и из машины выскочили полукровка и два человека. Люди тут же отошли в сторону. Полукровка же протянул руку к дверце, откуда высунулась молочно-белая рука с тонкой кистью. Опершись о предложенную ладонь, из летательного аппарата вышла женщина в длинной черной тунике, доходящей до колен. Что-то знакомое почудилось Арнорду в ее жестах и осанке. Женщина потянулась всем телом, разминая затекшие мышцы, отбросила со лба выбившуюся из строгой прически атласно-черную прядь с синеватым отливом. На утонченном, немного хищном лице сверкали миндалевидные темно-фиолетовые глаза. У Арнорда сердце едва не выскочило из груди, кровь в жилах превратилась в жидкий огонь, едва не сжигая его самого.
Неверяще смотрел на женщину, которую желал никогда больше не видеть, и не мог разобраться в собственных чувствах. Понимал одно – ее появление здесь сразу после убийства жрецов неслучайно. Она имеет к этому отношение. Горечь расползалась отравой, мешая мыслить здраво. Он не может сейчас столкнуться с ней лицом к лицу, ему нужно разобраться в самом себе. Арнорд мотнул головой и ринулся прочь, как можно дальше отсюда.
***
15 мая. Гелаэлла
Гелаэлла скользила напряженным взглядом по разрушенным постройкам, понимая, что вряд ли Арнорд находится здесь. Сердце сжималось – столько долгих поисков, она почти отчаялась, что они увенчаются успехом. Теперь, когда снова появилась надежда, мечтала лишь об одном – только бы не упустить этот шанс. Гелаэллу будто что-то потянуло к Храму. Филипп де Морель и люди тенью последовали за ней, но внутрь войти не посмели.
Переступив порог, Гелаэлла замерла, уставившись на мраморную статую. Жадно блуждала по ней глазами, отыскивая знакомые черты. Неведомый скульптор на редкость удачно передал сходство – ошибиться невозможно. Перед ней – статуя Арнорда. На глаза навернулись слезы, одновременно горечи и радости. Она уже совсем близко, буквально кожей чувствует его присутствие. Взгляд упал на лежащие у постамента тела, но смерть людей не тронула ее. Они скрывали ее Золотого Бога, значит – получили по заслугам. В последний раз посмотрев на статую, вышла из храма и обратилась к вытянувшемуся по струнке полукровке:
– Филипп, доставай свою карту. Будем искать пещеру. Люди пусть останутся здесь и избавятся от тел…
Дальнейший путь показался вечностью, Гелаэлле казалось, что они движутся слишком медленно. Когда, наконец, впереди замаячила пещера, она оставила Филиппа позади и бросилась ко входу.
Оцепенев, смотрела на пустую каменную постель, покрытую львиной шкурой. По влажным темным стенам метались тени от чадящих повсюду факелов. Позади раздался голос Филиппа, но Гелаэлла не восприняла смысл его слов. Подошла к опустевшему ложу, провела рукой по шероховато-бархатистой поверхности львиной шкуры. Под пальцами ощущалось тепло – кто бы ни спал на этой постели, он покинул ее совсем недавно. К глазам подкатывали слезы, но она не хотела проявлять слабость при слуге. Собрав волю в кулак, Гелаэлла зашипела:
– Выйди.
Филипп не заставил себя упрашивать; почтительно поклонившись, пошел к выходу. Только теперь Гелаэлла дала волю чувствам. Опустилась на ложе – пустое, но еще хранящее тепло спавшего на нем Арнорда. Пальцы зарылись в ворс львиной шкуры. Запах, близкий и родной, доводил до исступления. Так долго сдерживаемые слезы брызнули из глаз.
– Я опоздала…
В голове проносились волнующие образы. Смуглое лицо, каждая черточка которого до боли знакома. Обжигающе горячие губы, чувственные и нежные. Поцелуи, будоражащие кровь. Золотые вьющиеся волосы. Она любила зарываться в них лицом, вдыхая пьянящий аромат. Прекрасное, сильное тело. Прижимаясь к нему, чувствовала себя слабой и в то же время защищенной. Глаза – бездонные океаны огненной лавы. Они могли быть нежными, но могли и обжигать, словно раскаленный металл. Гелаэлла вспомнила прощальный взгляд Арнорда, полный презрения и ненависти. Он отпечатался в памяти позорным клеймом.
Это невыносимо. Как же больно находиться здесь, зная, что приди она немного раньше, все могло бы сложиться по-другому.
Гелаэлла не знала, сколько провела в пещере, предаваясь мучительным воспоминаниям. Лежала на каменной постели, уставившись в неровный, уходящий под откос потолок. Отблески факелов рисовали на нем причудливые картины, пробуждая старые воспоминания. Внутренний голос, сначала неуверенный, затем все более повелительный, требовал собраться с силами и бороться дальше. Гелаэлла зашептала, убеждая саму себя:
– Все будет хорошо. Я найду его, обязательно найду. Я уже близко.
Когда она, наконец, вышла у пещеры, прошло около часа. Филипп терпеливо ждал, усевшись на землю и опершись спиной о каменный уступ. При виде нее он ни взглядом, ни жестом не выразил эмоций, лишь почтительно склонил голову.
– Какие дальше будут указания, величайшая?
– Летим домой. Я устала, – глубоко вздохнула Гелаэлла, превозмогая желание опереться о его руку.
Вместо этого расправила плечи и вновь двинулась по тропе, направляясь к месту, где они оставили вертолет.
Глава 3
15 мая. Арнорд
Джунгли казались силками, все надежнее смыкающимися вокруг попавшей в них птицы. Арнорду хотелось как можно скорее выбраться из леса, теперь неразрывно связанного для него с Гелаэллой. Каждый миг промедления мог стать роковым и устроить встречу, которой лучше избежать.
От окружающей ядовито-яркой зелени перед глазами плясали пестрые пятна. Одурманивающий аромат тропических цветов забивал ноздри и рот, вызывая в горле приторную саднящую сладость. А перед глазами вновь и вновь вставало лицо Гелаэллы, сменяющееся картинами прошлого. Разрушенный город, где минуло его детство, мертвые тела родных и друзей. Образы сочетались с только что увиденным зверством в храме, причудливо сплетаясь в кровавый туман. Если бы тогда, три тысячи лет назад сумел сделать то, что должен, жрецы остались бы живы. Это он виноват в смерти друзей уже одним тем, что нашел пристанище рядом с ними. Давно нужно было покинуть убежище, где скрывался, как жалкий трус, и попытаться бороться. Да, вардоков значительно больше, они сильны и за минувшие столетья их сила упрочилась. Но из-за его бездеятельности пострадали ни в чем неповинные люди.
Арнорд не сразу заметил, что джунгли закончились. Только пробежав пару метров по открытой местности, опомнился и остановился, оглядывая территорию. Неподалеку раскинулась туземная деревушка с покрытыми пальмовыми ветвями хижинами. Поодаль чернели клочки полей, на которых работали мужчины. Женщины хлопотали по хозяйству; босоногие дети, заливисто смеясь, носились друг за другом. Арнорд еще сильнее ощутил собственное одиночество при виде жизни общины. Еще недавно и в его жизни были люди, которых он мог назвать семьей, но теперь все безвозвратно потеряно.
Тряхнув головой, решительно двинулся вперед. Никто из людей не обратил на него внимания, но подстраховаться не мешало – Арнорд окружил себя ореолом незаметности.
Около ближайшей хижины остановился. На соломенной циновке сидел старик, мастеривший кувшин на гончарном круге. Его лицо пересекали глубокие морщины. Вокруг человека сверкала темно-зеленая аура, без малейших вкраплений. Хорошая энергия − старик прожил праведную жизнь, относился к другим с добротой и пониманием.
Рядом с гончаром, на такой же соломенной циновке, сидел худой, болезненного вида мальчик. Играл с глиняными черепками и вырезанными из дерева фигурками. Странно, что он не носился с другими детьми. Приглядевшись к его ауре, Арнорд понял причину. В области глаз клубился черный дым − мальчик слеп.