Страница 56 из 98
***
Когда Чанёль вернулся домой, Сурин не вышла его встречать. Лишь выглянула в окно и, убедившись, что дядя жив и здоров, задёрнула штору и вернулась к чтению книги. Вот только пробегая взглядом по строчкам, она не могла разобрать ни слова, потому что её мысли были очень далеко.
Проснувшись в обед в кровати дяди, девочка испуганно вскочила, опасаясь, что тот уже вернулся и застукал её. Но, обшарив весь дом, Сурин убедилась, что до сих пор находится в одиночестве.
Сжевав сэндвич и запив его стаканом сока, она несколько часов бесцельно бродила по дому, даже рискнула выйти в сад, но серое свинцовое небо отбило всякое желание дышать свежим воздухом. Стоило снять с себя куртку и сесть на диван перед телевизором, как начался дождь, тихим шелестом ударяя по крыше.
Сурин не понимала, что с ней происходило. Что бы она ни делала, чем бы ни занималась, её мысли постоянно возвращались к Чанёлю. Она в сотый раз прокручивала в голове свою постыдную просьбу о поцелуе, глупое лежание в чужой кровати и эту мерзкую дрожь, что охватывала всё тело с недавних пор, стоило дяде лишь появиться на горизонте.
Не было никого, к кому бы Сурин могла обратиться за помощью. Она не знала ни одного человека, способного объяснить, что за странные изменения происходили внутри неё, и как назвать те эмоции, что вызывал в её душе Чанёль.
Когда всё успело поменяться? Когда родственные отношения сменились желанием чем-то более тесного и интимного? Разве это нормально подходить к дяде с просьбой о поцелуе? Нормально спать в его кровати, обнимая подушку? Нормально чувствовать, что в этом нет ничего противозаконного?
И тут же Сурин себя одёргивала. Нет, это аморально. Родственники должны оставаться родственниками. Для поцелуев есть посторонние парни. А дядя… он создан не для этого. И как неосмотрительно глупо навязываться ему, выпрашивать ласку, заставляя ещё сильнее в себе разочаровываться. А что, если дядя решит сдать её в приют, посчитав, что ему не нужна такая испорченная и ненормальная племянница?
Прижав ухо к двери, Сурин слушала, как дядя ходил по дому и хлопал дверями. Ей было страшно выйти к нему, заглянуть в его глаза. Словно он сразу всё поймёт, прочитает все потаённые мысли и начнёт насмехаться. Впрочем, Чанёль имел на это полное право.
Набравшись смелости, девочка вышла из комнаты и направилась вниз. Мужчина нашёлся в гостиной с ноутбуком на коленях. Подняв взгляд на Сурин, он сухо кивнул головой и вновь углубился в просмотр документов.
— Ну как? Удалось восстановить макеты? — встав за спиной дяди, тихо поинтересовалась Ли.
— Не полностью. Но ничего, до выпуска журнала ещё есть время, я подключил всех спецов, пусть поработают внеурочно ради общего дела, — спокойно ответил Чанёль, пролистывая текст, мелькающий на экране. — Читаю твоё эссе и мне очень нравится. Я выделил пару моментов, над ними нужно будет дополнительно поработать.
Приободрившись, Сурин подошла ближе и взглянула на монитор, убедившись, что дядя не врёт. Стало приятно его внимание и забота — не забыл, даже вечером, устав от проблем, он сидел и читал её глупые детские размышления.
— Хочешь, я что-нибудь приготовлю?
— Было бы неплохо. Но можем и пиццу заказать. Как на это смотришь? — без труда угадывая настроение племянницы, Чанёль не спешил оборачиваться и нарушать это видимое уединение.
— Извини меня, — Сурин нервно сглотнула и смахнула выступившие на глазах слёзы. — Я не знаю, что на меня нашло. Мне очень стыдно!
Чанёль сидел неподвижно пару секунд, после чего опустил крышку ноутбука и расправил плечи.
— Знаешь, — повернувшись вполоборота, выдохнул он, — а я уже хотел ответить согласием на твою просьбу.
========== Глава 26 ==========
Чанёль был невероятно зол, оценивая нанесённый пожаром ущерб, причиной которого, по всей видимости, стала древняя проводка. Пак так и не удосужился её сменить, несмотря на настойчивые просьбы инженера. Небольшое возгорание оказалось сокрушительным по своим последствиям, и винить, кроме себя, было некого. Благо, коллеги к произошедшей ситуации отнеслись с пониманием и не отказались поработать во внеурочные часы.
Пак сидел в офисе наравне со всеми, восстанавливая в срочном порядке потерянные в пожаре макеты. И ему было плевать, что сегодня суббота и его довольно конкретные планы на вечер, а именно завалиться в клуб в компании Ифаня и как следует расслабиться, оказались нарушены.
— Всё равно можем сходить, — устало потирая глаза, ответил Ву, когда друг поделился с ним своими мыслями.
— Да куда там! Ты на ходу засыпаешь, да и я вымотался, — вздохнул Чанёль, глядя в окно на вечерний Сеул. — Думаешь, дело и правда в проводке?
— Ну или кто-то решил нам крупно насолить. Нужно с Рэй поговорить, вдруг эта вертихвостка решила подложить нам большую свинью? — предположил Ифань, захлопнув крышку ноутбука. — Ну раз вечеринка откладывается, то я поеду домой.
— Конечно. Ты и так здесь с самого утра.
— А ты?..
— И я скоро поеду, — натянуто улыбнулся Чанёль.
— Ты в порядке, друг? Неважно выглядишь.
— Всё отлично, не обращай внимания.
За Ву давно закрылась дверь, в редакции также было пусто, и только Пак, наедине с едким запахом дыма, всё ещё плавающим лёгким облаком по коридорам, сидел в своём кабинете.
Ему было страшно возвращаться домой, смотреть в глаза малышки и мысленно закипать от тех чувств и эмоций, что она в нём вызывала. Сдерживать внутреннего зверя с каждым днём было всё труднее. Он рычал, рвался наружу, желая подавить, подчинить, прогнуть под себя юную Сурин. И голос разума, умоляющий одуматься и не совершать глупостей, становился всё тише.
Сурин — не просто племянница. Не только дочь Еын. Она — как второй шанс. Способ исправить ошибки прошлого, чтобы стать счастливым в настоящем. Но имел ли Чанёль право забрать невинность девочки? Опорочить её своим грязным влечением? Мог ли он переступить черту, к которой даже не должен был приближаться?
Между ними почти двадцать лет разницы. Между ними призраки Еын и Чжесока. А ещё нормы морали, общественное мнение и даже сам Бог. Их не поймут и осудят, им не дадут спокойно жить, проклянут. Но что делать, если эта больная тяга сильнее его самого?
Понимая, что тянуть дальше некуда, Чанёль медленно собрался и покинул офис, чтобы уже в машине, по дороге домой, прийти к единственно правильному для себя решению.
Бессмысленно было сдерживать своих демонов — они становились сильнее день ото дня. Чем стремительнее мужчина пытался от них скрыться, тем отчаяннее они душили его, выгрызая себе путь наружу. И Пак решил сдаться. Сделать вид, что готов играть по их правилам. Не строить новые запреты, а снести старые. Поддаться, ответить согласием на наглую просьбу, почувствовать вкус Сурин. И надеяться, что после этого отпустит, что больше не будет тянуть с чудовищной силой.
Девочка не вышла его встречать, что совсем не удивило мужчину. Он принял душ, переоделся и расположился в гостиной, с интересом читая эссе Сурин. Несомненно, у девочки был талант к писательству, и в будущем Пак готов был помочь ей с поступлением в университет, благо его связи это позволяли.
Единственное, чего не хватало племяннице, так это жизненного опыта. Ни разу толком не любившая, не успевшая увидеть жизнь со всех сторон, она лишь ловко жонглировала чужими мнениями, подцепленными из просмотренных фильмов и прочитанных книг, делая вид, что сама пришла к этим выводам. Чанёлю это не нравилось, но винить Сурин он не спешил. Пройдут годы, и Ли станет куда мудрее, чем сейчас. Возможно, в её наивной неопытности были и свои плюсы. Когда ещё свято верить в чужие идеалы, как не в юности?
Мужчина был рад услышать на лестнице осторожные шаги. Он медлил, позволяя девочке прятаться за его спиной и маскировать волнение под дежурными фразами.
— Извини меня. Я не знаю, что на меня нашло. Мне очень стыдно!
Чанёля словно жаром обожгло, демоны взвыли, опаляя огненным дыханием лёгкие, и в голове помутилось на мгновение. И тогда мужчина обернулся и, пристально глядя на побледневшую Сурин, произнёс то, чего больше всего желал и боялся.