Страница 57 из 98
— Знаешь, а я уже хотел ответить согласием на твою просьбу.
И стремительно, пока девочка не успела прийти в себя, он приблизился к ней и положил широкие ладони на дрожащие плечи. Задрав голову и судорожно облизывая губы, Сурин смотрела на него во все глаза. Чанёлю казалось, что он слышал громкий стук её сердца, но не смел пошевелиться, завороженный алым румянцем на щеках.
Не в силах остановить себя, он коснулся пальцами горячей щеки, осторожно приласкал пылающую кожу и подался вперёд, чтобы опалить дыханием искусанные губы.
— Ты ещё хочешь этого?
Сурин зажмурилась и резко подалась назад, но не убежала, всё ещё удерживаемая руками дяди.
— Мне страшно, — сипло прошептала она, втянув голову в плечи.
— Тогда иди.
Чанёль опустил руки и поморщился, когда племянница пулей умчалась на второй этаж и громко хлопнула дверью собственной спальни.
— К чёрту! — рыкнул он, со всей дури ударив кулаком в стену.
Сбитые костяшки тут же закровили, но мужчина лишь разъярённо зарычал и, схватив со стола ключи от машины, выбежал на улицу в одних тапках.
Пару часов он гонял по ночному городу, игнорируя дорожные знаки и светофоры. Было плевать, что его могут оштрафовать на круглую сумму — гораздо важнее для него было выплеснуть копившиеся в груди ярость и отчаяние.
Дурак, какой же он дурак, что повёлся на наивные речи Сурин. Любой идиот догадался бы, что девочка сама не ведала, что творила. И Чанёль, вместо того, чтобы слепо потакать её капризам, обязан был наставить её на путь истинный и выбить из головы всю дурь.
Теперь же получалось, что он едва не соблазнил юную девочку, напугал её своим напором. А что, если она больше не захочет с ним жить под одной крышей? Что, если начнёт бояться и сторониться? Чанёль этого просто не переживёт!
Несмотря на великий соблазн завалиться в один из клубов и напиться, или хотя бы уехать ночевать к Ифаню, Пак с трудом взял себя в руки и поехал в сторону дома.
Особняк встретил его тишиной и темнотой. Стараясь не шуметь, мужчина сбросил у порога грязные мокрые тапки и направился на второй этаж, оставляя за собой на полу уродливые влажные следы.
Чуть помедлив у двери племянницы, он не решился нарушить её хрупкий сон, лишь прислонился лбом к деревянному косяку и тихо зарычал от ненависти к самому себе. Нет, Сурин больше никогда не подпустит его к себе.
Хотелось курить, но единственная пачка сигарет осталась валяться в бардачке автомобиля, и идти за ней не было никакого желания. Оттолкнувшись от стены, Чанёль пошатываясь дошёл до собственной спальни и смело шагнул в тёмную комнату, чтобы тут же застыть, едва устояв на задрожавших ногах.
Там, на кровати, легко угадывалась чужая тень, тут же подавшаяся навстречу. Раздались лёгкие шаги, и вот уже Сурин, с распущенными волосами, в тонкой пижаме, замерла перед ним, слепо щуря глаза.
— Где ты был? Я волновалась!
— Я не разрешал тебе заходить в мою спальню, — отвернулся Чанёль.
Он вздрогнул, когда худенькое тельце вжалось в его собственное, и не смог устоять перед соблазном, накрывая чужую спину влажными от волнения ладонями.
— Что ты делаешь? — не в силах оттолкнуть Сурин, прошипел Пак.
— Поцелуй сейчас, пока не страшно, — требовательно попросила она.
— Но я не должен…
Трудно сопротивляться искушению, когда прохладные ладони нежно касаются покрытых щетиной щёк, а тёплое дыхание обжигает шею. Набравшись смелости, коротко вдохнув, как перед погружением в воду, Чанёль склонился над Сурин и коснулся уголка её губ, тут же отстранившись.
Пьяняще-сладкая, трепетная девочка рвано выдохнула и прижалась ещё ближе, словно умоляя поцеловать её ещё раз. И Пак повторил поцелуй, уже более настойчиво касаясь чужих губ и чувствуя, как дрожь пробивает племянницу, заставляя её ноги подгибаться.
Мужчина не углублял поцелуй, ограничившись лёгкими касаниями, но когда опьяневшая Сурин сама приоткрыла губы, решительно оттолкнул её и отошёл к окну, пытаясь прийти в себя.
— Чанёль, что-то не так? — всхлипнула Ли.
— Иди к себе в комнату. Ты просила поцеловать — я поцеловал. На этом всё.
Обиженно шмыгнув носом, Сурин помедлила ещё немного и ушла, а Чанёль мучительно заскулил, стиснув ладонь на собственной ширинке.
Боже, во что он только что ввязался?
***
Проснувшись воскресным утром, Сурин сладко потянулась и прикоснулась кончиками пальцев к до сих пор горящим губам. С одной стороны, ей было невероятно стыдно перед дядей за случившееся. Но с другой, её душу наполняла радость — она нормальная, не бракованная, потому что поцелуй с Чанёлем настолько отличался от первого раза с Сехуном, что даже дух захватывало.
Когда дядя коснулся её губ, весь мир померк перед глазами. Сосредоточившись на своих ощущениях, Сурин уплывала на волнах неги. Ей было уютно в родных объятиях мужчины, нравилось, как уверенно он к ней прикасался, как нежно целовал. Чанёль в любовных делах был гораздо опытнее юного Сехуна. В его движениях не было скованности и неловкости, он знал, что делал, и это подкупало неискушённую Сурин.
Потеряв счёт времени, она была готова вечно стоять в темноте в обнимку с дядей, но когда он её оттолкнул, поняла всё без слов. Кажется, они действительно могли далеко зайти, а это было совсем не нужно. Сурин просила поцелуй, Чанёль его дал. И на этом стоило поставить точку.
Кутаясь в вязаную кофту, девочка нехотя спустилась вниз. Почуяв аппетитные ароматы, невольно насторожилась — дядя решил побаловать её завтраком? Щёки обожгло от стыда и смущения, и Сурин на цыпочках подошла к кухне, неслышно толкнув дверь.
Увидев колдующую у плиты Цзыань, Ли разочарованно нахмурила брови и громко поздоровалась.
— А что ты здесь делаешь? — спросила она у китаянки, присаживаясь за стол.
— Чанёль попросил приехать и прибраться, — ответила женщина, накладывая в тарелку порцию каши с джемом.
— А где сам дядя?
— На работу уехал.
— Так воскресенье же…
Аппетит сразу пропал, но девочка силой проглотила завтрак. Конечно, она была рада, что Чанёль дал ей время прийти в себя и подумать над произошедшим, но ведь он не будет вечно от неё бегать? Этот поцелуй не станет границей, навсегда отдалившей их друг от друга?
Вернувшись к себе в комнату, Сурин решила заняться домашним заданием, но мысли всё равно возвращались к событиям минувшей ночи.
Вечером, когда Чанёль обнял её в гостиной, ей стало невыносимо стыдно, потому она и убежала. А потом полночи не находила себе места, пока дядя где-то пропадал, убежав из дома в одних тапочках. Вдруг с ним что-то случится? Как тогда Сурин будет жить?
Чувствуя себя виноватой, не находя себе места от переживаний, девочка ушла в комнату дяди, лишь там немного успокоившись. И именно темнота помогла ей стать смелее и раскрепоститься. Когда не было света, все границы стирались. Чанёль уже не был сорокалетним дядей, а просто родным и знакомым человеком, без возраста и внешности. Было его тепло, запах, прикосновения, и этого оказалось достаточно, чтобы решиться на столь безумный и постыдный в дневном свете шаг. И как теперь жить с этим дальше?
Лежащий на краю стола мобильник завибрировал, и на экране высветилось имя друга. Хотя, друга ли теперь? Вначале Сурин хотела привычно проигнорировать вызов, но чувство вины неожиданно отрезвило её, заставив потянуться к смартфону.
— Сурин? — неверяще выдохнул О. — Неужели ты надумала мне ответить?
— Говоришь так, будто не рад!
— Да я уж скорее по привычке звоню, чем по необходимости…
— Вот сволочь! — весело фыркнула девочка, обрадованная, что Сехун остался прежним засранцем, а не превратился в влюблённого по уши романтика.
— Давай погуляем? Мне скучно.
— Ну, хорошо, — кинув короткий взгляд на часы, согласилась Ли.
***
Они встретились спустя пару часов у входа в парк. Впервые за последние дни светило яркое солнце и было тепло — не только на улице, но и на душе.
Сурин увидела Сехуна издалека. Пользуясь тем, что выглядит старше своего возраста, он смело курил и изредка поглядывал по сторонам. Высокий, в кожаной куртке и ярко-красном шарфе, в узких джинсах, он приковывал взгляды проходящих мимо девушек, и душу грело осознание того, что О ждёт именно её, а не кого-то ещё.