Страница 53 из 98
Сурин видела, как зол Чанёль. Видела проступившую на его лбу вену, которая судорожно сокращалась и пульсировала. Преодолев разделяющее их расстояние, она крепко обняла дядю, плача не для того, чтобы вымолить прощение, а потому что страшно.
Страшно, что дядя от неё откажется и отдаст в приют. Что больше никогда не будет прежним — ласковым, добрым и понимающим. Они прошли столь длинный путь от взаимной холодности и отчуждения до почти нормальной семьи, что становилось страшно потерять это в один момент.
— Прости, пожалуйста! Хочешь, я встану на колени? Только не отказывайся от меня! — умоляла окончательно впавшая в истерику девочка, обмякнув в мужских руках и норовя сползти на пол.
Понимая, что переборщил, Чанёль вновь прижал её к себе, но стоять было неудобно, поэтому он опустился в кресло, а племянницу усадил к себе на колени. Так они и просидели, пока рыдания не стихли, сменившись горькими всхлипами. Рубашка Пака была мокрой от слёз, но он не испытывал и капли раздражения, гладя Сурин по волосам и нежно касаясь губами горячего лба.
— Сехуна исключили из школы.
— Я знаю, — кивнул Чанёль. — Не проси перевести тебя в его новую школу.
— Не буду! — поспешила заверить Ли. — Как думаешь, мне стоит поговорить с Оми?
— Девочке сейчас и так плохо. Не думаю, что она готова к встречам. А вот с Миной нужно поговорить. Эта мелкая зараза подставила всех, выйдя сухой из воды.
— Тогда я сама с ней побеседую, — вытерев слёзы, пообещала Сурин. — Я знаю её телефон и адрес. Предложу встретиться и всё разузнаю. Должен же быть достойный мотив для столь гнусного поступка!
— Боже, родная, ты опять вляпаешься в неприятности, — замотал головой Чанёль.
— Я сглупила и должна попытаться всё исправить! Клянусь, что обо всём тебе расскажу и ничего не утаю. Больше никаких секретов между нами!
— Так уж и никаких? — лукаво прищурился мужчина.
Племянница как-то странно на него взглянула, а затем уткнулась носом в шею и завертелась, пытаясь сесть поудобнее. Чанёль невольно напрягся — чувствовать приятную тяжесть девичьего тела оказалось неожиданно интимно. Глухая вина душила мужчину, но и бесцеремонно согнать с колен пригревшуюся племянницу он не мог.
— Сехун меня сегодня поцеловал, — шёпотом призналась Сурин, почувствовав, как задеревенело тело дяди.
Кашлянув, он облизнул пересохшие губы и неожиданно понял, как чувствуют себя отцы, когда их малышки приводят в дом незнакомых парней и заявляют, что они теперь вместе. Ревность и тревога, злоба и раздражение — все эти эмоции моментально разорвали Чанёля на части, полностью вытеснив здравый смысл. Хотелось рвать и метать, найти грёбаного О и набить ему морду за то, что посмел украсть первый поцелуй его Сурин. Да как он посмел лезть к невинной девочке! А что, если у него есть грязные мысли на счёт Сурин? И он планирует переспать с ней на глазах у всех, а потом распространить эти снимки по всей школе и морально убить девочку, как это сделали с Оми?
— Тебе понравилось? — чтобы заполнить чем-то паузу, просипел Чанёль.
— Нет, — без сомнений ответила девочка, глядя в глаза мужчины.
Её руки лежали на его шее, крепко обнимая поверх воротника белоснежной рубашки. Дядя был так близко, что можно без труда разглядеть его морщинки в уголках глаз, колючую тёмную щетину на щеках, почти незаметную, если не приглядываться. Она видела трещинку на обветренных губах, тонула в тёмной глубине карих глаз и невольно представляла на месте Сехуна своего дядю. Что, если бы её поцеловал Чанёль? Она бы так же стояла с открытыми глазами, не в силах пошевелиться? Или осмелилась бы и, зажмурившись, подалась вперёд, робко раскрывая навстречу губы?
— Можно? — раздалось вежливое покашливанье у двери.
Одновременно повернувшись на звук и увидев нахмуренного Ифаня, родственники расцепили объятия и отскочили друг от друга. Поправив школьную форму и подхватив рюкзак, Сурин вежливо поздоровалась с Ву и тенью выскользнула из кабинета.
Прикрыв дверь, Ифань подошёл к другу, который нервно переставлял стаканы с карандашами, и опёрся руками на стеклянную поверхность стола.
— Что это было?
— Ты о чём? — вздрогнул Чанёль.
— Ты понял. Ёль, ты мой друг, я постараюсь принять любое твоё решение… Но не делай того, о чём впоследствии будешь жалеть.
— Ты всё не так понял! — взвился Пак.
— Я тебе так скажу — хочешь бабу, обращайся, помогу. А Сурин жизнь не ломай, она и так судьбой покалеченная.
За Ифанем уже давно захлопнулась дверь, а Чанёль продолжал стоять на прежнем месте, сжимая в ладони сломанный пополам карандаш.
***
На удивление, Мина ответила на звонок и даже согласилась встретиться на нейтральной территории — после всего случившегося Сурин бы точно не решилась появиться в гостях у школьной королевы.
Девочка ждала её в одном из немноголюдных кафе недалеко от офиса дяди. Мина пришла с опозданием в пару минут. В бесформенной куртке, в надвинутом на глаза капюшоне и чёрных очках, она мало походила на уже знакомую красавицу. Её нос распух и предательски хлюпал, а на щеках проступили красные пятна. Почему, интересно, она плакала?
— Хочешь поговорить о случившемся? — без труда догадалась девушка, заказав у официантки чашку чая. — Только я не дура и ничего тебе не расскажу. Ты, небось, диктофон где-то спрятала, чтобы записать наш разговор, а потом предъявить его в полицию?
— Не стоит всех судить по себе, — холодно отрезала Сурин. — Хочешь, проверь мои карманы и рюкзак. У меня нет цели тебя подставить. Тем более, что этим уже ничего не исправишь.
— Так что ты хочешь услышать?
— Зачем ты это сделала?
— Зачем подсыпала в стаканы отраву? Хотела поиздеваться — над Оми и Минсоком. Ким так преданно любил эту заучку, бегал за ней, как щенок. Вот я и дала им возможность узнать друг друга получше. — Мина спрятала пальцы в рукавах куртки и подалась вперёд. — Я не знала, что это афродизиак. Я попросила знакомого дать мне лёгкой наркоты. Хотела посмеяться над ними. Клянусь, я не думала, что они возбудятся и накинутся друг на друга. И уж точно не ожидала, что остальные начнут это снимать, отпускать мерзкие комментарии, а затем разошлют снимки всей школе! Они же хотели сменить Минсока и трахнуть Оми по очереди, но я чудом смогла её увести из этого дома!
Неожиданно Мина расплакалась и спрятала лицо в ладонях. Пришедшая официантка недоумённо поставила перед ней чашку чая и взглянула на Сурин.
— Всё хорошо, — натянуто улыбнулась Ли, и только после этого девушка ушла, подозрительно оглянувшись напоследок.
— Ты не представляешь, как я испугалась! — сипела Мина, не отнимая руки от лица. — Я привезла её домой и оставила в подъезде, мне было страшно смотреть в глаза её родителям!
— Но ты понимаешь, что совершила ужасный поступок? Оми и Минсок теперь опозорены, Сехуна исключили из школы, а меня поставили на учёт.
— Я знаю! — крикнула девушка, сдёрнув очки и подняв на Ли совершенно больные покрасневшие глаза. — Но я не пойду к директору с повинной. Считай меня трусихой и слабачкой. Мне всё равно!
— Я просто хочу понять, зачем ты всё это сделала?
Несколькими глотками выпив чай и положив под блюдце крупную купюру, Мина поднялась из-за стола и поманила Сурин за собой. Они вышли на улицу, миновали припаркованный у кафе джип, рядом с которым стоял невозмутимый охранник, направившийся следом на расстоянии пары десятков метров.
Медленно наступали сумерки, загорались фонари, от реки тянуло холодом, но Мина всё равно перевешивалась через перила моста, глядя на тёмную воду и не обращая внимания на шум проезжающих мимо машин. Сурин стояла рядом, думая о чём-то своём, не нарушая воцарившейся тишины.
— Когда Оми перевелась в нашу школу, я сразу обратила на неё внимание. Такая маленькая, хорошенькая, напуганная… Она жалась к школьным стенам, не решалась ни с кем заговорить, а мне почему-то хотелось защищать её ото всех, — Мина грустно улыбнулась, подставив мокрое от слёз лицо порывам ветра. — Я предложила ей дружбу, Оми согласилась. В школе мы, по инициативе Рой, почти не общались, зато за её пределами часто виделись и гуляли. Она знала, что мне нравился Сехун, постоянно спрашивала о наших отношениях, а я, как все влюблённые девушки, была рада, что нашлись свободные уши, и без стеснения рассказывала о всём, что меня беспокоило. А потом я узнала, что ей тоже нравится Сехун. При том, не сама Оми мне это сказала, а я заметила — эти взгляды, улыбки, которые она посылала ему, когда думала, что я не вижу.