Страница 52 из 98
— Вам ведь тоже пришли на мобильные телефоны эти снимки? Как и всем ученикам нашей школы? — директор холодно усмехнулся и откинулся на спинку глубокого кожаного кресла. — На этой самой вечеринке для взрослых произошло кощунственное преступление. Неизвестный подсыпал в напитки Минсока и Оми сильнодействующий афродизиак, и подростки… совокупились на глазах у публики! Что, естественно, было снято на камеру и разослано по всем номерам телефонов!
— Но мы там не присутствовали! Мы ушли раньше! — попыталась оправдаться Сурин, то и дело поглядывая на побледневшего друга.
— Но все свидетели указывают на то, что напитки им принёс именно Сехун!
О протяжно вздохнул и закрыл ладонями лицо. Ли тоже всё поняла, но не знала, как оправдать парня.
— Там были не только мы. Эти напитки Сехуну дала Мина!
— С ней мы уже побеседовали. Девочка долго плакала и доказывала, что не причастна к этому происшествию. Тем более, свидетели её не видели, зато все вспомнили Сехуна со стаканами в руках. — Директор повернулся к парню и нахмурил брови. — Скажи, зачем ты это сделал? Ладно Минсок, он юноша и ему проще. Но Оми отдала свою невинность на глазах у пьяной толпы. У девочки глубокий шок и нервное потрясение, она не произнесла ни слова с того самого момента, как переступила порог родного дома, истерзанная и в разорванной одежде. Оми уже никогда не отмоется от этого позора! Ты понимаешь, что сломал ей жизнь?!
О замотал головой, не соглашаясь со словами директора, но и не в силах себя защитить.
— Тебе ещё повезло, парень! — недовольно заключил мужчина, поднявшись из-за стола и отойдя к окну. — Прямых доказательств того, что это ты подсыпал в стаканы афродизиак, нет. Если твой отец постарается и пообщается с нужными людьми, то дело удастся замять за неимением доказательств. К тому же, Оми отказалась подавать заявление в полицию. Знаешь, что она написала на клочке бумаги? Что никто в этом не виноват и она переспала с Минсоком по своей воле.
Сурин недоумённо взмахнула ресницами, а Сехун и вовсе одеревенел, сжав до боли кулаки под столом. Девочка видела, как мелко дрожит О, не в силах справиться с эмоциями. Она хотела подойти ближе, крепко его обнять и успокоить, но зоркий взгляд директора пригвождал к креслу и не давал возможности пошевелиться.
— И всё же с моей стороны будет разумно наказать тебя, О Сехун. Ты исключён из нашей школы, нам не нужны такие ученики! А ты, Ли Сурин, поставлена на учёт. Ещё один проступок — и ты пойдёшь следом за своим дружком. — Довольный реакцией растерянных подростков, мужчина указал на дверь и криво усмехнулся. — А сейчас идите в приёмную и ожидайте приезда своих родственников. На сегодня вы освобождены от занятий!
За всё время, что подростки просидели на жёстких стульях, они не перекинулись ни словом. Девочка видела, как трясёт Сехуна, как он нервничает и кусает губы, и не знала, что сказать и не сделать хуже. Хотелось крепко обнять парня, пообещать, что всё будет хорошо, но её сил хватило лишь на то, чтобы невесомо положить ладонь на его плечо и тут же убрать.
Первым приехал отец Сехуна. Сурин впервые его увидела и сразу же отметила их невероятную схожесть с сыном. Высокий мужчина в дорогом и хорошо сшитом костюме, остановил свой взгляд на подскочившем сыне и, не долго думая, отвесил ему звонкую пощёчину. Ли тихо вскрикнула, глядя на двух слишком похожих людей, застывших напротив друг друга, глаза которых были полны слепой ненависти и злости.
— Иди в машину! — коротко приказал О-старший, после чего стремительно зашёл в кабинет директора.
— Сехун! — позвала девочка, когда друг уже стоял в дверях.
Приблизившись, она крепко обняла О, сцепив руки на его талии, и спрятала тяжёлый вздох на его груди.
— Да ладно, мы же не навсегда прощаемся, — с грустью заметил парень, похлопав Ли по спине.
— Я попрошу дядю, чтобы он перевёл меня в твою новую школу!
— Не нужно, да и он не позволит. — Сехун отстранил от себя девочку и осторожно коснулся её щеки.
Сурин видела, что его собственная покраснела от отцовского удара. Хотелось приласкать горящую щёку, охладить собственной ладонью, но Ли даже рукой не успела пошевелить, когда губы парня легко коснулись её собственных, запечатав нежным поцелуем.
Широко раскрыв глаза, Сурин недоумённо смотрела на опущенные, чуть подрагивающие ресницы О, видела крохотный прыщик на переносице и никак не могла ни пошевелить губами, ни оттолкнуть от себя парня. Картинка казалась смазанной, теряющей свои очертания, но зажмуриться, чтобы сморгнуть собравшиеся в уголках глаз слёзы, было страшно.
Сехун отстранился первым и вышел из приёмной. Девочка осталась стоять на прежнем месте, слыша, как стихают в пустынном коридоре быстрые шаги О.
Спустя некоторое время после того, как отец Сехуна покинул кабинет, на пороге приёмной показался Чанёль в обществе молоденькой директорской секретарши. Не глядя на Сурин, он прошёл в кабинет, а девушка принялась с важным видом перебирать бумаги, изредка что-то подписывая и складывая в отдельную папку.
Казалось, что время застыло, но Ли впервые этому радовалась. Сейчас она пребывала в лёгкой прострации — не было ни сил, ни желания, чтобы думать над поцелуем Сехуна. Не хотелось размышлять о том, как поведёт себя дядя и какое наказание придумает. Пожалуй, лучшим выходом было продолжать сидеть на жёстком стуле и рассматривать совершенно безвкусную картину на противоположной стене, каждый штрих на которой уже успел намертво врезаться в память.
— Поехали!
Сурин подняла взгляд на Чанёля, вышедшего из кабинета, и невольно нахмурилась. Щёки дяди горели, словно директор от души отхлестал его пощёчинами. Но девочка понимала, что это не так. Что же ужасного произошло за закрытой дубовой дверью, что мужчина сам на себя не похож?
Боясь лишний раз тревожить Чанёля, Сурин молчала всю дорогу, пристально глядя на проносящиеся за окнами автомобиля дома и магазины. Удивлённая тем, что её привезли не домой, а в офис, она покорно поднялась вслед за дядей на нужный этаж, прекрасно помня, в какой стороне находится его кабинет.
По пути им встретился один из работников с журналом в руках. Он хотел что-то спросить у Пака, но столкнувшись с его взбешённым взглядом, поспешил ретироваться.
Увидев на месте Рэй пожилую женщину, разбирающую завалы документов, Сурин недоумённо замедлила шаг и приподняла брови.
— Никого ко мне не впускать! — рявкнул Пак, затолкнув племянницу в кабинет и наглухо заперев дверь.
Отойдя к широкому панорамному окну, он вытащил из кармана сигареты и закурил, глубоко вдыхая дым и пропуская его через лёгкие.
— Прости меня, — понимая, что директор уже всё рассказал, извинилась Сурин. — Это только моя вина, что я ввязалась в эту историю. Но мы с Сехуном не делали этого. Это всё Мина подстроила!
— Довольно! — вдавив окурок в дно пепельницы, приказал Чанёль. — Речь сейчас не о том, кто подсыпал отраву в стакан невинной девочки! Речь идёт о твоей вине! Ты меня обманула, не сказав, что идёшь на взрослую вечеринку! Я тебе сто раз говорил, что не нужно связываться с этой Миной, но ты послушала не меня, а своего малолетнего одноклассника! И за все выходные ничего мне не сказала про эти злополучные фотографии!
— Я знала, что ты будешь ругаться!
— Ты должна уметь признавать свои ошибки и нести за них ответственность, а не перекладывать вину на других! Я не знаю, как тебя воспитывал Чжесок, но я хочу видеть тебя ответственным и взрослым человеком! Совершила глупость — признайся. И слушайся меня, потому что я не желаю тебе зла!
— Прости, пожалуйста! Я больше так не буду! — роняя слёзы, умоляла Сурин.
— Ты знаешь, что сказал твой директор? Он обвинил меня в отсутствии воспитательских навыков. Что это я заразил тебя своей распущенностью, что я не смотрю за тобой, не занимаюсь твоим развитием, что предоставил тебя самой себе! И пообещал сообщить в соответствующие органы о нас, если ты ещё хоть раз совершишь проступок. А теперь скажи — я плохой дядя? Да, у меня никогда не было детей, но я стараюсь изо всех сил быть хорошим и понимающим. Но я не знаю, как правильно! А ты не хочешь мне помочь разобраться!