Чудовища из Бриксвилла

— Боже, Бэкхён, как же ты вырос! — обхватив парня за щёки, улыбнулась женщина. — И ты так похож на Джузеппе в его лучшие годы!

— Спасибо, Марион, — смущённо ответил розоволосый.

— Я так рада нашей случайной встрече! Даже не поверила своим глазам, когда увидела тебя в харчевне. Расскажи, где ты пропадал все эти годы?

Они уселись на край чертовски скрипучей кровати, и Бэк начал свой невесёлый рассказ. Марион слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка сжимала колено парня, пытаясь подбодрить.

Эта женщина, прожжённая шлюха, в семнадцать лет убившая за домогательства собственного отца, всегда была для Бэкхёна примером стойкости. Как бы жизнь её ни била, она умела подстроиться под постоянно меняющиеся обстоятельства и научилась выживать даже там, где другой давно бы сломался.

Когда-то давно она почти остепенилась и бросила свою разгульную жизнь. И причиной тому стал учитель Бёна — Джузеппе. Будучи тогда ребёнком, Бэк не понимал, что могло связывать этого слегка безумного мужчину и бесцеремонно-наглую девушку, впервые попавшую в их дом во время лесной бури. Промокшая под дождём и дрожащая, она попросила крова, и Джузеппе впустил её без лишних слов, а она задержалась на долгие пять лет. И пусть те годы были полны женских истерик и слёз, нелепых сцен ревности, но было в них что-то ещё — Бэк начал понимать это только сейчас.

У Марион никогда не было детей и она не знала, что значит быть матерью. Но мальчик видел от неё гораздо больше тепла и заботы, чем от собственной родительницы. Марион лечила его, когда он болел, рассказывала страшные небылицы, готовила на обед неизменно пересоленный рыбный суп, а вечерами учила играть в покер. Не просто играть, а выигрывать, пусть и не самым честным путём.

Исчезла она внезапно, толком не попрощавшись, в такую же тёмную дождливую ночь, в которую и появилась на пороге их лачуги. Поутру оставшиеся в одиночестве мужчины обнаружили лишь грязную кружку в мойке да алые следы от помады — у младшего он запёкся на щеке, у старшего на губах.

Потом всё стало только хуже — отчаявшийся Джузеппе начал пить, подолгу уходить из дома или сидеть сутками напролёт в лаборатории, ставя всё более рискованные эксперименты. А затем на их домишко наткнулась королевская свита и всему пришёл конец.

— Он скучал по тебе, — пристально взглянув на женщину, произнёс Бэкхён. — Плакал, когда я не видел. И под подушкой всегда хранил твою сорочку, хотя из неё давно выветрился твой запах, я проверял.

— Прости, — виновато выдохнула Марион, в очередной раз сжав колено парня. — Мне пришлось тогда уйти.

— Почему? — розоволосый затаил дыхание в надежде, что наконец-то узнает ответ на вопрос, который мучил его столько времени.

— Я прожила с вами пять лет. Я ни с кем и никогда не жила столько времени. И попала ведь к вам совсем случайно…

— Но тебе ведь было хорошо у нас! Неужели это, — Бэк обвёл руками неприбранную комнату, — лучше?

— Здесь моё место! — решительно отрезала Марион.

— Но Джузеппе любил тебя! Он ради тебя готов был сделать всё, что угодно!

Нервно вскочив, женщина отошла к окну и повернулась спиной к Бэкхёну. Парень видел, как вздымались её плечи, как дрожали тонкие пальцы, которыми она вцепилась в подоконник. И совершенно не мог понять, что послужило тому причиной.

— На рассвете уходите отсюда, здесь небезопасно, — наконец заговорила Марион.

Сев на корточки, она подняла тяжёлую крышку сундука и выудила оттуда завёрнутый в тряпку мушкет и горсть патронов.

— Вот, бери, вам это пригодится больше, чем мне. В Бриксвилле сейчас стало гораздо неспокойнее, чем десять лет назад.

— Спасибо, — приняв оружие, склонил голову Бэкхён.

Разговор больше не клеился, а повисшее между двумя людьми напряжение, казалось, можно было потрогать руками. Неловко попрощавшись, парень приобнял Марион на прощание и уже подошёл к двери, как женщина заговорила, тщательно подбирая слова.

— Когда я только попала в ваш дом, ты был совсем малышом. Такой наивный и доверчивый, отчаянно ищущий материнской нежности и заботы. Я восприняла это как игру, словно бы ты маленькая кукла, а я твоя хозяйка. Ты рос на моих глазах, и, когда тебе исполнилось пятнадцать, я поняла, что пропала. Потому что ты… Боже, это так неправильно!

Бэкхён обернулся и внимательно взглянул на закрывшую глаза Марион, нервно сцепившую пальцы на груди. Она стояла в самом тёмном углу комнаты и говорила совсем тихо и неразборчиво.

— Я хотела тебя, Бэкхён. Желала прикоснуться к твоим губам и телу, хотела стать твоей первой… Это было настолько порочно и неправильно, что я не могла смотреть ни в твои глаза, ни тем более в глаза Джузеппе. Его слепая любовь и твоё не менее слепое равнодушие убивали меня, именно поэтому я ушла.

Не зная, что делать с подобным откровением, розоволосый опёрся на стену и судорожно облизнул пересохшие губы. За всё то время, что он прожил вдали от Марион, в его голове крутились десятки версий, но ничего, даже близко похожего на истину, ему на ум не приходило.

— Пожалуйста?

Подняв голову, Бэк увидел, что Марион стояла в шаге от него и с надеждой смотрела на его губы. Не в силах сопротивляться, парень позволил женщине приблизиться вплотную и положить дрожащие ладони к себе на плечи.

— Всегда мечтала это сделать, — прошептала Марион, прежде чем нежно коснуться искусанных губ.

Она не совершала попыток углублять поцелуй. Просто пару раз облизнула контур губ языком, слегка прикусила нижнюю напоследок и оттолкнулась от парня, торопливо отходя в тень.

— А теперь уходи. И прощай! Теперь уже точно.

Бэк недоумённо коснулся губ, на которых запёкся обжигающий поцелуй, и торопливо выскочил из комнаты. Он чувствовал себя предателем и был уверен, что в момент постыдного поцелуя Джузеппе стоял за его спиной и осуждающе хмурил брови — так, как умел он один.

Ворвавшись в свою комнату, он бесшумно захлопнул дверь и съехал на пол, уткнувшись носом в колени. Бэка ощутимо трясло, а перед глазами всё кружилось в совершенно безумной пляске. Казалось, что у него поднялась температура, а внутренности начали плавиться. Губы пересохли, безумно хотелось пить, но сил, чтобы добраться до графина с водой уже не было.

— Кто там? — сонно донеслось с кровати.

Заскрипели пружины, по полу прошлёпали босые ноги, и макушку Бэка обожгло тёплое дыхание.

— Эй, ты ранен? Чего случилось-то? — Вэнди узнала парня и обеспокоенно потрясла его за плечи. — Ну не молчи, ты живой вообще?!

— Дай воды, — хрипло попросил Бэк.

Напившись, он с помощью принцессы добрался до кровати и устало опустился на подушки. Не было сил даже пошевелиться и принять более удобную позу, поэтому Бён продолжал тупо смотреть в потолок и морщиться от невыносимой боли.

— Может доктора вызвать? — не унималась Вэнди, в попытке выдернуть из-под парня тонкое одеяло.

— Всё в порядке. Просто по вине твоего папаши я слишком много лет провёл в заточении и мой организм оказался не готов к подобным нагрузкам. Мне просто нужно поспать пару часов и утром я буду в порядке.

— Я на это надеюсь! Иначе мне придётся искать нового телохранителя, — пригрозила принцесса и замерла в ожидании возмущений.

Вот только их не последовало — Бэкхён ровно дышал, а глаза его были крепко закрыты.

— Уснул! — изумлённо хмыкнула девушка, заботливо укутав парня с трудом вытащенным одеялом. — Ладно, раз мест больше нет, придётся спать рядом с тобой. И только посмей ко мне приставать, понял?

Бэкхён был горячий, словно печка, рядом с ним никакой плед не нужен. Поэтому принцесса неловко пристроилась у него под боком, положив руку ему на грудь, чтобы слышать, как мерно бьётся чужое сердце, ударяясь о рёбра.

Вскоре она уснула, убаюканная гулким «тук-тук-тук».

***

— Подъём, принцесска!

Вэнди испуганно распахнула ресницы и уставилась в склонившееся над ней насмешливое лицо Бэкхёна. Бесцеремонно сдёрнув с девушки одеяло, он похлопал её по щеке и предусмотрительно уклонился от слабой оплеухи.