Ражни. Первая часть

Наутро в субботу Ражни дошла с Симой до метро Петроградская, попрощалась с ней, доехала до станции Удельная и села на электричку, направляющуюся в Реброво.

Последний раз она была у сестры в прошлом году в мае, когда Руфь перебиралась в общежитие санатория. Работа в санатории во всех отношениях была лучше, чем в ДТП. Хотя объем работы был больше, но Руфь все здесь нравилось. Отношения с главным врачом Валентиной Николаевной сразу сложились нормальные. Пожилая женщина с черными крашеными волосами, симпатичная и разговорчивая, была издергана судебными разбирательствами с заместителями главного врача по АХЧ (по административно-хозяйственной части). Казалось нелепым, что у такой терпеливой и покладистой женщины на посту главного врача могли возникать конфликтные ситуации с работниками санатория. Одного заместителя, уволенного два года назад, не могли выселить из двухкомнатной квартиры без решения суда. Второй заместитель попался на взятке. Он взял взятку у женщины, матери пятерых детей, чтобы устроить её ребенка, больного церебральным параличом, в санаторий на три месяца. По окончании смены в феврале эта женщина и написала на него заявление в прокуратору. Она хотела оставить ребенка еще на три месяца. С апреля прокуратура затаскала всех сотрудников санатория на допросы в Сестрорецк. И это после скандала в феврале. Руфь приезжала несколько раз домой, то переводила Зару в школу в Зеленогорск, то привозила Анну на прививки в поликлинику. Она удрученно рассказывала Ражни обо всех этих неприятностях.

- Вот видишь, - сказала ей Ражни, - а ты хотела, чтобы я у вас работала. А у вас такие склоки.

- А тебя с какой стороны они задели бы? Все медсестры работают, как и раньше. Их слово для отбора больных детей в санаторий ничего не значит. Это нам административным работникам достается, теперь мы все под подозрением, что тоже взятки берем. Любой из нас может повлиять на мнение членов комиссии просьбой принять больного родственника, например, племянника.

- Так еще кого-то подозревают? - Догадалась Ражни.

- Подозревают. Врача - невропатолога. Она старый друг и сослуживица Валентины Николаевны, пользовалась её неограниченным доверием. Ей будто бы Юра отдал половину денег.

- Уже Юра?

- Он очень хороший мужчина. Ему не повезло. Хотел поправить свое благосостояние, но выбрал неверный путь. Он на один год младше меня.

- Поэтому он тебе подходит? Ты ему поможешь?

- Попробую, но не буду высовываться, чтобы он не понял, кому обязан своим спасением.

- Руфь, только не влипни во что- нибудь. Выручи его и оставь. Он видно, любитель острых ощущений, будет все время создавать тебе проблемы.

- Оставь! - Огорченно повторила Руфь. - Не могу. Он мне нравится. С кем я создам семейную жизнь? Пусть он такой, я помогу ему.

- И будешь все время вытаскивать его из разных историй.

- Пусть. Ты только маме не рассказывай. Она опять будет переживать за меня. Доведет себя до сердечного приступа.

Потом Руфь засобиралась в Реброво, расцеловала всех, одела Анечку как куколку и уехала.

Ражни поднялась на третий этаж кирпичного трехэтажного домика, общежития санатория. Ей открыла дверь Надежда Васильевна, лифтерша.

- Здравствуйте, - сказала она, отодвигаясь в сторону, и впуская Ражни, - Руфь нет дома. Она на работе.

- Да? В субботу? А девочки дома?

Зара и Аня услышали знакомый голос и выбежали в маленькую, крохотную прихожую.

- Ражни, Ражни, - хором заголосили они и бросились Ражни на шею.

- Мои миленькие, ягодки мои, какие вы красивые и большие, - обняла их Ражни и расцеловала в смуглые загорелые щечки. - Ладно, я пойду за мамой, заодно посмотрю её кабинет. Ждите, я вернусь с ней.

Ражни вышла на асфальтовую дорогу и пошла в сторону красивого из красного кирпича дома. Вокруг него был парк с зелеными лужайками и кустами отцветающей сирени. Детей не было видно, перед обедом им, вероятно, давали лекарства. Обед в 14 часов. Ражни вошла в просторный вестибюль, в комнатке для охраны её встретила пожилая женщина лет 60.

- Вы к кому? - Спросила она, высовываясь из дверей.

- К Руфь Сергеевне, она здесь? - ответила Ражни.

- Да, проходила. Кажется, не возвращалась, - женщина заулыбалась. - Вы сестра?

- Да, сестра.

Подтвердила Ражни и подумала, как она догадалась, ведь Руфь так не похожа на них Ражни и Риту.

- У вас одинаковое выражение лица, - продолжала вахтерша, догадываясь о недоумении Ражни, - у вас светлое лицо и взгляд.

- У меня? - Удивилась Ражни еще больше.

- И у вас и у Руфь Сергеевны. Вы видно принадлежите к хорошей семье, именно это у вас и написано на лице. Проходите на второй этаж, там увидите кабинет без таблички, это её кабинет.

Ражни понимающе кивнула и поспешила на второй этаж. Да уж, хорошая семья! Столько еще неясного и непонятного в их семье и роде. В Руфь одна темнота. В ней, может быть, возродилась их прародительница Всесилия Линд тес. Так папа думает. Он считает, что Руфь очень сильная колдунья, но ей редко приходится применять свой дар, поэтому никто и ничего не знает о её силах. А своих хорошеньких девочек Ражни и Риту он нежно обожает, он считает, что зло должно от них отталкиваться, как мячик от пола, что они неподвластны темным силам.

Ражни печально усмехнулась, темным силам может и неподвластны, а вот непорядочным людям, к сожалению, доступны. Она вспомнила Васю и Людмилу Васильевну.

Ражни подошла к двери без таблички и постучала, на остальных дверях были таблички: "Главный врач", "Зам. главного врача по АХЧ", "Бухгалтерия", "Отдел кадров", "Медстатистик" и в глубине коридора табличка "Столовая". До Ражни донесся голос, но слов она не поняла, дверь была очень плотная, и открыла дверь. За письменным столом сидела Руфь, она была в темных очках, черные волосы загнуты на затылке вверх, образуя пышный пучок. Одета она была в летнее цветное платье, плечи которого были схвачены тоненькими завязочками, от чего ткань была присборена и спускалась на грудь пышными складками. Она отвечала кому-то по телефону, при виде Ражни она попрощалась и положила трубку.

- Ражни! Привет. Проходи, садись.

Руфь кивнула на соседний письменный стол, который был приставлен к первому столу лицом. Ражни уселась на удобное вращающееся кресло.

- Какие заботы тебя привели?

- Потом расскажу. Дай осмотреться. Хорошо у тебя.

Кабинет был небольшой с высоким окном на запад. На столе стояло три телефонных аппарата, компактный калькулятор, работающий от сети. Были разложены бухгалтерские книги "Журнал-Главная" и "Книга учета по счетам", развернуты какие-то ведомости.

- Зачем тебе столько телефонов? - Спросила Ражни.

Руфь гордо откинулась на спинку стула.

- Я заняла этот кабинет, потому что здесь 3 телефона. Один по прямой связи с главным врачом, второй по местной АТС и третий городской с Ленинградом. Недавно у меня был стол в бухгалтерии, он так и остался там, а я перешла в этот кабинет, чтобы иметь возможность говорить с Валентиной Николаевной без свидетелей.

- Что так плохи дела? Вам необходимо разговаривать без свидетелей?

- Плохо.

Руфь хмуро опустила глаза в стол.

- Юру арестовали. Галину Леонидовну тоже. Валентина Николаевна в панике. Она боится, что из-за этой взятки будут копать и накопают что-нибудь еще, поднимут все жалобы, заденут её. Никитин до сих пор не угомонился. Квартиру он освободил, но обещал устроить Варфоломеевскую ночь. Среди персонала санатория брожение.

- Когда все это случилось?

- Да вот в начале июня.

- Руфь, может быть тебе уволиться? Зачем тебе усложнять себе жизнь?

- Ражни, что ты говоришь? Получается, что пока было хорошо, я пользовалась всеми благами, а как стало плохо, то сбежала?

- Ну, какие такие блага? Квартира? А работать приходится тебе с такой нагрузкой. Сегодня выходной, а ты на работе. Дети одни.