Ражни. Первая часть

- Одну ночь? - От негодования у Ражни дыхание прервалось. - Я жила у вас девять месяцев. Как тебе такой счет времени?

- И это тоже ничего не значит. Я не любил тебя. Если ты влюбилась, как кошка, то я ни при чем.

- Это тебе мама сказала, что я влюбилась, как кошка? Узнаю её любимые выражения. Интересно, она за твоего отца вышла замуж, как принцесса или тоже как кошка?

- Не трогай моих родителей! - Вскричал Вася. - Выметайся, ты мне надоела. Твои приставания могут разжечь только сексуального маньяка, а не нормального мужчину. Ты мне осточертела!

Ражни не верила своим ушам. Неужели ей адресованы такие подлые слова? Она подошла к своей сумке, постояла над ней миг, потом взяла и пошла к двери. Там она оставила тапочки, обула туфли. Людмила Васильевна молча наблюдала за ней из кухни. Вася что-то невнятно бормотал в комнате, Алеша замер в кресле и испугано переводил глаза с одного на другого. Ражни, без единого слова, вышла на лестницу, достала ключи из кармана и бросила их через порог. Дверь захлопнулась.

Как печально закончился её внезапно возникший роман и так же неожиданно он окончился. Белые туфли не купила, с усмешкой подумала она, спускаясь на лифте.

Глава 0 2

Домой она приехала в 22 часа. Рита гуляла с Джеком возле дома. Ближайший сквер для прогулок был на Садовой улице. Можно погулять и на набережной канала Грибоедова. Ражни подошла к ним. Рита заметила, что Ражни не в себе.

- Что с тобой? - Обеспокоено спросила она.

- Ничего особенного. Я ушла от них. Больше я туда не поеду.

- Ражни, что случилось? Что? - разволновалась Рита. Вся семья считала, что Ражни счастлива, живет с любимым человеком в хорошей семье. И маме, и отцу, и сестрам даже в голову не приходило, что у Ражни не все благополучно, что она сошлась с Васей стремительно, испытывая чувственное влечение к нему, а не любовь, а со стороны Васи и его мамы был голый расчет. Ражни даже теперь не хотела говорить о своих переживаниях. Она предвидела, что её никто не поймет. Мама скажет, что она сама виновата, что не наладила отношений с семьей Алеши, а сестры удивятся, что она не любит Васю и ничего не знает о Людмиле Васильевне, кроме того, что она и её сын очень заботятся о своем покое, боятся лишних хлопот с Алёшей.

- Ничего страшного, - махнула она рукой и повернула в сторону подъезда. - Мы разные люди и не понимаем друг друга. Поэтому решили расстаться. Вы уже погуляли? Пойдем домой что ли.

Рита с Джеком пошли за ней. Уже на лестнице Ражни наклонилась к Джеку и потрепала его за шерсть на шее.

- Джек, как я тебя люблю. Только ты понимаешь меня.

Рита недовольно покачала головой, но комментировать излияния сестры не стала. Все было так неожиданно, что у неё слов не нашлось, чтобы поговорить о поступке Ражни, о её уходе от Васи. Ко всему прочему, может быть, Ражни погорячилась, сегодня или завтра подумает обо всем и вернется.

Они вошли в квартиру, Евгения Григорьевна позвала Риту на кухню. Рита помыла лапы Джеку и пошла к маме. Ражни ушла в комнату, включила телевизор. С Сайкой она редко встречалась. Утром, когда она уходила, он еще спал, а вечером он ложился в 22-23 часа. С тех пор, как он занялся балетом, он соблюдал строгий режим. Мама сказала, что он просит установить ему станок для занятий. В какой же комнате его установить? У мамы комната 22 кв. метра, но огромную её часть занимает 2-х спальная кровать. Мама хочет вынести кровать вон и приобрести тахту, тогда освободится место для станка. Или переехать ей в комнату Руфь, та все равно не живет в ней, тогда вся комната достанется Сайке. Он уже юноша, ему надо отдельную комнату. Девочки были согласны с этим. Но следовало получить согласие Руфь. Надо мне поехать к Руфь, подумала Ражни и выключила телевизор. Завтра она заступает на сутки, а вот послезавтра можно и поехать.

С этим решением Ражни расстелила оба дивана, выключила свет и легла спать. Сколько прошло времени она не знает.

Джек подходит к её постели зовет на улицу. Зачем? Она не задает себе этот вопрос, она встает и выходит с ним на улицу. Не смотря на белую ночь, темно, но Ражни отлично видит и ориентируется в темноте. Джек не жмется к стенам домов, он выходит на середину проезжей части и оглядывается на неё.

- Идем же, - понимает она его нетерпеливый взгляд. И легко и плавно выходит на середину улицы. С улицы Майорова доносится шорох шин редких проезжающих автомобилей. У Ражни не возникает вопроса, что она делает ночью на улице в сопровождении Джека. Её охватывает чувство свободы и вседозволенности. Она рысью припускает за Джеком. Они промчались мимо школы и направились в сторону Садовой.

- Стой, стой, - хотела она крикнуть Джеку. - Там люди.

- Не бойся, - различила она его ответ. - Они нас не увидят.

Они выскочили на Садовую. Пустынно. Ражни взглянула на электрические часы, висящие над входом в исполком Дзержинского района. 2 часа ночи.

- Как здорово! - Крикнула она Джеку. - Мы гуляем. Никто нас не видит!

Они пошли по трамвайным путям. Мимо проехал припозднившийся автомобиль. Они добежали до площади Мира. Площадь была огорожена, здесь шла "вечная" стройка. Уж сколько лет строят и строят коллектор. Они остановились у метро. Джек кивнул ей.

- Не стой под козырьком.

- А что? Что-то случится?

- Да, случится, - ответил ей Джек взглядом, но она его понимала.

Придет время и козырек обвалится. Надо предупредить своих.

- Джек, пошли обратно. Скоро надо вставать. Пойдем же.

Джек, почувствовав свободу, как и она, упивался ею. Он носился по улице, иногда что-то копал лапой, иногда останавливался и, подняв голову, с силой вдыхал воздух. Он молчал, не лаял и не выл. Брызнули первые капли дождя. Они подняли головы и ловили губами свежие капли. Поэтому и темно, небо заоблачно. Так же темно, как было в лесу. Боже мой, так вот какая собачка была там! Это была я. Это меня испугался преступник. Маньяк. Ражни решительно навесила на него такие ярлыки, потому что не сомневалась, что так и есть. Надо рассказать обо всем Руфь.

- Назад! - Зовет Джек и поворачивает в обратную сторону, на темную улицу Римского Корсакова.

Интересно, подумала Ражни, а в полной темноте я буду видеть или нет? Как собака?

Они уже возвращались. Вошли в парадную.

- Как славно мы погуляли, - сказала Ражни и потеребила шерсть у Джека на шее. Он улыбался. Они быстро уснули крепким по-детски сном. Ражни в своей постели, а Джек на кухне на чистой плетеной циновке.

Утром Ражни проснулась и лежала несколько минут, вспоминая минувшую ночь. Что же со мной произошло? Я бегала по улицам с Джеком. Я была собакой. Какое наслаждение. Непередаваемое ощущение легкости и свободы. Ражни тихонько встала и подошла к зеркалу. Она искала признаки превращения в собаку. Прямо стоящие уши, шерсть на лице, лапы вместо рук и ног. Но ничего этого не было. Она человек. Но и собака тоже, сказала себе Ражни.

Она решила понаблюдать за собой, а пока ничего и никому не говорить. До чего же она скрытная и сдержанная. Ражни не знала, куда её заведут новые возможности организма, потому что она стала оборотнем.

Ражни встряхнула головой и решительно направилась в ванную. За завтраком она сказала маме, что ушла от Васи. Евгения Григорьевна поняла по её виду, что лучше ни о чем не спрашивать. Захочет, сама все расскажет. Ражни поехала на работу, предупредив, что на следующее утро после сдачи смены в клинике, она поедет в Реброво к Руфь.

В клинике все протекало своим ходом. В реанимации лежало пять детей. К началу коллективного отпуска (с 5 июля) и этих выпишут или переведут в больницу ╧5. Ражни после случая с Алешей спокойно относилась к тяжелым больным, душа у неё за них больше не болела. Что-то случилось с её состраданием к больным детям. А вернее сказать, этого сострадания больше не было. Она только исполняла свои обязанности. А тут еще и Серафима заболела. У неё обнаружили саркому ноги. Сима легкомысленно отнеслась к болезни. Сходила один раз к врачу и больше не пошла.