Ражни. Первая часть

- Я стреляю. Не мешай, а то убью.

Ражни похолодела. Эти недобрые игры всегда приводили её в ужас. Когда она говорила об этом с Васей и Людмилой Васильевной, они возражали ей.

- Чего ты боишься? Все мальчики играют в "войнушку". И Вася играл в войну, да еще как! Бегал во дворе с мальчишками, играл в "Казаки - разбойники", приходил домой в синяках и шишках, - объясняла ей Людмила Васильевна.

Ражни не могла с этим смириться. Она ненавидела насилие, войны и охоту на зверей и птиц. Она секунду смотрела на ребенка, промолчала и ушла на кухню. Не буду вмешиваться в воспитание несносного ребенка, решила она, сегодня я покину этот дом, так что мне нет до него дела. Пусть хоть на голове ходит. Она поставила на газ вариться бульон, стала чистить овощи и прислушивалась к тому, что творил Алеша в комнате. Он двигал стулья, строя из них танк, отдавал сам себе команду и кричал: "Пли!", а потом добавлял: "Пленных не брать".

Только перед обедом он угомонился, с аппетитом поел и позволил уложить себя на тихий час. Гулять они не ходили. Ражни села на балконе с книжкой, теперь можно отвлечься от плохих мыслей. Книга называлась "Ребекка" писательницы Дафны Дю Морье.

История, в которой молодая женщина боролось за любовь своего мужа, за свое счастье захватила её. Иногда она поглядывала на часы. В 16 часов она разбудила Алешу. Он, кажется, заметил перемену в Ражни. Он покорно встал и пошел с ней в ванную помыться, хотя обычно капризничал. Потом Ражни налила ему теплого, кипяченого молока и отрезала кусочек кекса, который она испекла. Он ел и таращил на ней свои голубые глаза. Ражни не знала, куда деться от его пытливого взгляда. Неужели он чувствует, что я сегодня уйду от них, мелькнула мысль. Ему всего четыре года, что он может знать о жизни? Маму он не помнит, хотя с удовольствием каждый раз спорит: "Я помню маму, она высокая и красивая. Она брала меня на руки и чмокала в щечку". Ражни ничего не могла на это возразить. Она не брала его на руки и не чмокала в щечку. А надо? Спрашивала она себя. Но ей не хотелось целовать его в щечку, у неё появилось чувство неприязни. Ей стали неприятны и Вася, и Людмила Васильевна, и Алеша. Они трое казались ей фальшивыми, неестественно сюсюкающими и проявляющими к ней наигранный интерес. Алеша вел себя так, как отец и бабушка. Его поведение было отражением их поведения. Ражни сидела напротив Алеши и думала обо всем этом.

- Ты заболела? - Спросил осторожно Алеша. - Тебя положат в больницу?

От воспоминаний о больнице он еще не отделался, так как они несколько раз приходили в клинику НИИДИ на контрольное обследование. Больницу он ненавидел и боялся.

- Нет. Я не заболела. Почему ты спрашиваешь?

- Ты грустная. Я всегда грустный, когда болею.

Алеша сморщил носик. В этот момент он показался Ражни очаровательным и трогательным. Как я ухаживала за ним в прошлом году, как дорожила его здоровьем, жизнью, подумала Ражни, и как изменилось мое отношение к нему теперь. Что же случилось? Досада на поведение Васи и Людмилы Васильевны сказалась на её отношении к Алеше. Может быть, он плохо стал вести себя с ней, потому что, и она не проявляла к нему нежности и любви. Она была с ним заботлива, как няня, но не как мама.

- Ну вот, так я неизвестно до чего додумаюсь, - пробормотала она.

- Что ты сказала, Ражни? - Спросил ребенок.

- Ничего, Алеша. Это я так, заботы на работе разные.

- Больные маленькие дети?

- Да. Больные дети.

Алеша понимающе кивнул, его поведение почти такое, как у взрослых, очень умиляло папу и бабушку. Они начинали восторгаться его развитием. А Ражни это раздражало, ребенок должен соответствовать своему возрасту, он должен расти среди своих ровесников, играть в детские игры, а не сидеть как маленький старичок в кресле и смотреть телевизор допоздна, как детские передачи, так и взрослые. Она предлагала определить его в детский сад, но Людмила Васильевна не хотела и слышать об этом.

- Чего он там нахватается? Дети ругаются матом, дерутся. Ты Ражни не ходила в садик, поэтому не знаешь, что там твориться.

- Не ходила, потому что у нас дома был детский сад. Нас было семеро.

- Какой ужас, - наигранно всплескивала руками Людмила Васильевна, - столько нарожать детей. Как кошка.

- Моя мама не кошка, - возмущалась Ражни, - большая семья - это счастье, кто понимает...

- Ладно, ладно, не обижайся.

Людмила Васильевна уже шла на попятную, чтобы не раздражать Ражни. Но Ражни не прощала ей такие резкие высказывания о маме и своей семье. Она мысленно продолжала Людмиле Васильевне доказывать преимущества большой семьи. А сама молчала. Людмила Васильевна считала её безвольной и бесхарактерной девушкой. Раз удалось очень ловко замять свадьбу, завлечь к себе, то и другое может удаться. Пусть ухаживает за их семьей. Только бы Вася не подвел. Им движет чувство справедливости, иногда он хочет её на руках носить, а иногда решает объясниться с Ражни, сказать ей, что он не любит её. Людмила Васильевна удерживает его от решительных действий. Она внушает ему, что сама уже старая и больная, и ей не справиться с ребенком, поэтому необходимо пользоваться услугами Ражни, этой влюбленной дурочки. Они не заметили, что Ражни уже разобралась в чувствах Васи, не строит больше счастливых иллюзий и ищет повод, чтобы расстаться с ним.

Наступил вечер. Ражни поставила кастрюли на плиту, чтобы подогреть еду к приходу Васи и Людмилы Васильевны. В последнее время они приходили всегда вместе. Вероятно, Людмила Васильевна заходила за Васей на фабрику.

Ражни услышала голоса в прихожей, но не вышла поздороваться. Алеша выбежал из комнаты, где смотрел телевизор и бросился папе на шею. Вася расспрашивал его о чем-то. Тот отвечал. Вася вошел на кухню и подошел к Ражни.

- Здравствуй, милая, - сказал он почти нежно и поцеловал её в шею. Ражни хотела отстраниться, но в последний момент передумала.

- Здравствуй, милый. А почему не в губы?

И она подставила губы. Вася растерялся, но только на миг, и поцеловал её в губы. Сухой и осторожный поцелуй, как он привык её целовать и спать с ней, только, чтобы не возбуждать ненужные страсти.

- Давайте кушать, - разрядила ситуацию Людмила Васильевна.

- Накрывайте на стол, - сказала Ражни. Сын с мамой переглянулись, но промолчали и направились вместе в комнату, накрывать на стол.

За едой все молчали, даже Алеша почувствовал наэлектризованную обстановку и сосредоточенно ел и молчал, не капризничал и не хныкал.

Потом Ражни предложила Васе убрать со стола и предупредила, что хочет сообщить что-то важное. Вася застыл с грязными тарелками в руках.

- Я сейчас возьму свои вещи и поеду домой. Сегодня я исправно отработала на вас, - заявила Ражни, едва сдерживая ярость. Она впервые чувствовала себя такой раздраженной, а в чем причина она не могла понять. Ведь все происходило как обычно за последние девять месяцев, ничего обидного для неё они не сделали. Вернее, все, что они делали, уже давно было обидно. Людмила Васильевна показала на стулья.

- Не надо, Ражни. Ты будешь потом жалеть. Давайте сядем и поговорим. Мы же взрослые люди. На что ты обиделась? Мы готовы извиниться. Да, Вася?

Вася не ожидал такого поворота, он не мог осознать происходящего. Людмила Васильевна взяла у него тарелки и отнесла на кухню.

- Что случилось, Ражни? - Наконец выдавил он из себя несколько слов.

- Я больше не приеду к вам. Ваш дом не стал и моим тоже. Вы все не любите меня. Если вам нужна домработница, то подайте объявление в газету, но тогда вам придется платить ей зарплату.

- Ах, вот как, - прицепился Вася, - тебе нужны деньги? Ты проститутка?

- Наглец! - Ражни подошла и ударила его по щеке. - Ты пользовался мною, как проституткой? Разве так было? А как же супружеский долг и обязанности? Или, если мы не поженились, так можно поступать со мной как вздумается?

- Я не собирался жениться на тебе, - нагло заявил Вася. - Если одну ночь переспал с тобой, так сразу и жениться?