Страница 4 из 20
Людмила Васильевна где-то пропадала целыми днями, когда Ражни бывала выходная и сидела с Алешей. Она не оставалась с Ражни наедине, но приветливо улыбалась каждый раз и оставляла деньги на столе для покупок в магазине. Вечером Вася приходил с работы (инженер на ткацкой фабрике рядом с проспектом Карла Маркса), потом появлялась Людмила Васильевна. Вася со своей мамой проходили во вторую комнату и о чем-то оживлено говорили, пока Ражни накрывала на стол. Больше "хозяйственный" Вася ничего не делал по хозяйству.
Ражни звала их обедать, они входили и садились за стол, Вася подходил к ней, чмокал в щеку или шею и говорил:
- Чем нас сегодня побалует наша хозяюшка?
Ражни из кожи готова была выпрыгнуть, чтобы угодить им кулинарными изысками. Здесь ей очень пригодились кулинарные книги мамы.
Людмила Васильевна делала вид, что любуется ими. Но о свадьбе они оба молчали.
Ражни решила подождать еще месяц и возобновить разговор. Ей советовали на работе, сделать вид, что за ней кто-то ухаживает, но она не могла заставить себя действовать таким нечестным образом. Вызвать ревность Васи и заставить принять решение о свадьбе, Ражни не могла пойти на такой поступок. Она решила честно, в лоб, задать им обоим вопрос о женитьбе и о переезде к ним. Но пока все оставалось по-прежнему. Уже нажились и без свадьбы. Ночью, когда Ражни обнимала его и робко целовала, Вася шептал:
- Тихо. Мама с Алешей услышат.
И поворачивался к ней спиной. Ражни смотрела на его спину с чуть выпуклыми мышцами по обе стороны от позвоночника и шептала себе под нос:
- Милый, любимый...
Она поняла, что если не будет подогревать в себе нежные чувства к Васе, то расплачется и завтра же уедет отсюда навсегда. К Алеше она так и не привязалась. Может быть, она сама виновата, что не была с ним достаточно ласковой, она была с ним только требовательной и строгой, как повелось у них дома с Сайкой. Но Сайку она любила, и могла побаловать его сладеньким, или повозиться на полу с ним над моделями самолетов и автомобилей. Сейчас ему было уже 15 лет, и он вдруг забросил свои модели и увлекся балетом. Никто не мог понять его увлечения. Папа говорил: "Не мешайте ребенку получать от жизни то, что он хочет. Разве это порок, заниматься балетом? Пусть учится, я помогу ему в балетное училище поступить". И помог. Сайка в этом году поступил в училище. Алеша ей дерзил и мог сделать любую пакость: рассыпать то соль на полу, то специи, так что потом все чихали и спрашивали, как Ражни умудрилась положить в еду столько специй. Сегодня по дороге домой Ражни зашла в Пассаж (она уже в который раз смотрела и любовалась на белые туфли и свадебные платья). Людмила Васильевна отпустила её к зубному врачу, сама осталась с Алешей. Ражни сказала ей, что к зубному врачу большая очередь и когда она освободиться неизвестно. Все больше предлогов ей хотелось придумать, чтобы всё реже ездить к Васе.
Ражни подошла к дому, как они радовались переезду сюда, с восторгом осматривали улицу, дом, комнаты и старинную мебель. Огромные комнаты, кухня, прихожая, ванная и туалет. Руфь сразу распорядилась по-своему. Она выбрала самую маленькую комнату (20 кв. метров, там был кабинет у прежнего хозяина) и заявила, что это её комната, что никто не может в ней жить и ночевать. Все удивились её заявлению, но решили не спорить, так как места было предостаточно. В спальной решила поселиться Евгения Григорьевна с Сайкой, для него поставили тахту рядом с двуспальной кроватей. В третьей комнате поселились Ражни и Рита. Комната была гостиной, в ней был круглый обеденный стол на одной ножке, накрытый скатертью из плюша с блестящей вышивкой. Стулья с изогнутой спинкой и плюшевыми сиденьями, два кресла и два огромных дивана в том же стиле. Стояли две горки для посуды и имелся стеной шкаф для одежды. В горках посуда была великолепная, такой место только в музее, на стенах висели картины, никто не разбирался в их ценности, да это и не нужно было. Все только любовались прекрасными предметами. Руфь строго указала, что ничего нельзя трогать. Во время ремонта в прошлом году, Руфь зарисовала, как все расположено и после ремонта вернула вещи на их места. Переделка коснулась только кухни, Руфь отделила от неё комнату, там была фотолаборатория, стоял печатный станок и станок для переплетения книг. Они давно расстались с Захаром Львовичем, и теперь работали только для себя. Нашли возможность сбывать напечатанные книги, это были не только кулинарные книги с рецептами, но брошюры с гороскопами, по аутотренингу, по йоге и эзотерической философии в популярном доходчивом изложении. Сергей Николаевич сам написал некоторые статьи, а некоторые перевел из зарубежных журналов. Легче всего было договориться с продавцами уличной торговли, которые стояли на Невском проспекте возле Дома книги, возле Лавки писателей и Военной книги. Утром они приносили им на сбыт книги, а вечером забирали остатки книг и выручку, 10% оставляли продавцу. Ражни вошла в подъезд. Поднялась к себе, открыла дверь и вошла в квартиру. Из кухни выглянула Рита, красивая длинноногая девушка с зелеными глазами, она, как и Ражни, была одного роста с папой. Руфь была немножко выше Евгении Григорьевны, но ниже папы.
- Иди обедать, - позвала она.
- Мне еще час нельзя, - отозвалась Ражни, - я от зубного врача.
- Ты сегодня поедешь к Васе?
- Нет, я останусь дома. Людмила Васильевна осталась с Алешей.
- Она отпросилась с работы?
Все эти щекотливые вопросы были для Ражни, как нож в сердце. Она не знала, работает Людмила Васильевна или нет, но 18 - 20 дней в месяц, которые оставались у Ражни свободными от дежурства, дома её не было. Как они жили, когда она находилась на работе, что делали, что готовили, она не знала. Когда она приходила, кастрюли были пустые и, кроме картошки и растительного масла, на кухне ничего не было. Ей приходилось уже после дежурства заходить в магазин и покупать все необходимое для обеда и ужина. Тех денег, что оставляла Людмила Васильевна, не всегда хватало, а зарплату Вася ей не отдавал. Приходилось тратить деньги из своего кошелька. Ничего, утешала себя Ражни, они мне не чужие, я должна вкладывать свои деньги в семейный бюджет.
Мысли, что ей приходиться готовить отдельно еще и для Алеши, так как он не все ел, она отбРуфьвала. Ей не хотелось думать, что её очень смело используют. Она жила в надежде, что по-прежнему нравится и Васе и его маме, и скоро они все объединятся в одну семью, у них будут преданные и бескорыстные отношения, как у родных людей.
Ражни переобулась и прошла на кухню. Кухня теперь была маленькая, но три человека в ней помещались, и даже собака находила себе укромное место, чтобы растянуться и полежать. Джек по-прежнему был красивый мощный пес, он не старел, имел отличное зрение и хороший нюх. Все к нему относились как к члену семьи, даже Рита наконец избавилась от своих комплексов и больше не думала, что она может кому-нибудь причинить вред.
Ражни погладила Джека по шерсти и подошла к плите, пахло вкусно, мама что-то опять приготовила по своим рецептам.
- Что сегодня мы кушаем?
- Овощное рагу и отбивные из куриной грудки.
- Бульона нет?
- Есть и бульон из куриных костей с зеленью и лапшой, - ответила Евгения Григорьевна.
Рита сидела за столом, улыбаясь и выжидательно поглядывая на кастрюли.
- Мне еще нельзя, - огорченно сказала Ражни и пошла в большую комнату, где стоял огромный цветной телевизор, латвийского производства. Ему было лет одиннадцать, но он отлично работал. Ражни включила телевизор. С тех пор как скончался Брежнев, смотреть было нечего, бесконечные политические передачи, разные правительственные постановления, ужесточение дисциплины на предприятиях и в целом по стране, развитию культуры уделялось мало внимания, а правоохранительные органы чувствовали себя свободно и на высоте положения.
Ничего, подумала Ражни, до нас они не докопаются. Папа продумал все до мелочей. Даже продавцы не смогут их выдать, потому что ничего о них не знают. Бумагу папа покупал на типографию университета, потом её списывали как бракованную, и он тайно на УАЗике вывозил её загород, в Горелово. Там в дачном хозяйстве они купили участок с маленьким щитовым домиком, который годится только для укрытия от дождя и еще годится для склада бумаги и типографской краски. Участок огорожен живой изгородью из елок, попробуй, проберись сквозь колючий лес. Соседи завидуют, но ленятся делать такие посадки. Каждый год папа устанавливает парник под пленкой, высаживает несколько грядок зелени, лука, чеснока и моркови. Остальная площадь занята картофелем. Он не имеет времени ухаживать за растениями, но они растут на воле и даже дают хороший урожай.