Тени иного. Повести

– Хороший у вас пёс, приветливый, – улыбнулась Антонина Ивановна, бросая ему кость с остатками мяса.

– Это да, он такой у меня, – согласился Сергей.

– Сергей Владиславович, я вас вот чего попрошу, – сказала хозяйка. – У нас мясо заканчивается. Надо бы в ледник сходить, принести килограммов пять говядины. Отрубить сможете?

– Не вопрос, – отозвался Сергей. – Уже иду.

– В кладовке топор возьмите. Если понадобится, там ещё есть пила. Да оденьтесь, так не ходите – холодно.

Сергей набросил бушлат, взял топор и вышел из здания. Отделение для хранения мяса зимой, или, как его называли обитатели станции, ледник, находился шагах в двадцати от здания. Двери закрывались снаружи только на щеколду – прятать провизию было тут не от кого.

Сергей отодвинул неподатливую на морозе задвижку и вошёл внутрь. По стенам помещения величиной с большую комнату тянулись в два ряда несколько грубо сколоченных деревянных полок. На полках лежали красно-коричневые мёрзлые костисто-мясные глыбы и здоровенные выпотрошенные рыбины по метру длиной – треска и зубатка. Ещё несколько частей от разделанных мясных туш были навалены в беспорядке в большом углублении прямо на бетонном полу в центре. Сергей стоял, рассматривая их и прикидывая, от какой ему сподручнее оттюкать нужный кусок, когда до его штанины кто-то дотронулся.

– Чопа, и ты здесь! – Сергей наклонился и потрепал пса по загривку. – Ну чего тебе на кухне не сидится? И сюда пришёл свой нос сунуть?

Пёс тихонько заскулил, поводя носом в разные стороны.

– Ты чего? – спросил Сергей, озадаченно глядя на него.

Чоп с сосредоточенным видом направился прямо к мясной свалке. Несколько секунд он стоял рядом, вынюхивая что-то одному ему известное, потом вдруг несколько раз громко гавкнул и начал ожесточённо скрести передними лапами по коричневой смёрзшейся плоти.

– Что ты там нашёл, Чопушка? – Сергей присел рядом на корточки.

Пёс оглянулся на хозяина, жалобно завыл, потом залаял и снова принялся орудовать лапами, будто пытаясь отодвинуть кусок туши в сторону. Но она была тяжёлой, и ему это было не под силу.

Сергей отложил топор, взялся обеими руками за коровью ногу, оттащил в сторону. Затем другую, третью. И замер на месте.

Перед ним лежало человеческое тело. В меховой куртке, ватных стёганых брюках и валенках. Человек лежал лицом вниз. На голову была надета чёрная вязаная шапка. А под головой разлилась и замёрзла тёмно-бурая лужа.

12

– Да, это он, Олег, – выдохнул Марченко, когда труп перевернули и все увидели лицо погибшего. Горло его было располосовано от уха до уха. На рваных краях огромной раны запеклась корка почерневшей крови.

Столпившиеся вокруг люди мрачно молчали, поражённые страшной находкой.

– Господи, что же это такое делается? – тихонько проговорила Антонина Ивановна плачущим голосом.

– Значит, это вы его нашли? – обратился Парфёнов к Сергею.

– Я… то есть, это Чоп его унюхал.

– Понятно… – следователь помолчал несколько секунд. – Хотя на самом деле понятно мало что. Если его загрыз зверь, то кто затащил его сюда и спрятал? Кому это понадобилось?

Он обвёл взглядом всех присутствующих.

– Вы же не думаете, что это кто-то из нас? – произнёс Геннадий Сахнов.

– Действительно, зачем это кому-либо из нашего коллектива? – поддержал его начальник смены.

– Не знаю, пока ничего не знаю… – пробормотал Парфёнов. – Может, у кого-то с ним были плохие отношения? Ссоры какие-то?

– Игорь Александрович, – нетерпеливо пояснил Марченко, – ведь мы уже давали вам показания. Я могу только повторить: у нас коллектив небольшой, но дружный. Мы в большинстве своём знаем друг друга много лет. У нас бывают, как и везде, разногласия по поводу рабочих моментов, но никак не до такого вот… Что касается Олега, то у него были со всеми прекрасные отношения.

– Точно, – подтвердил Юрий. – Я не представляю, кто из нас и зачем мог это сделать. Просто причин нет, понимаете?

– И тем не менее, – упрямо повторил Парфёнов, – теперь я вынужден подозревать в совершённом кого-то из живущих здесь людей. То есть всех, кроме него, – он кивнул на Сергея.

– Послушайте, – воскликнул Марченко, – допустим, сюда его затащил человек. Но убил-то его зверь, – вы на рану посмотрите!

– Знаете, Владимир Николаевич, – скептически усмехнулся следователь, – я за годы своей практики всяких ранений навидался, уж поверьте. И скажу, что такое ранение могло быть сделано разными орудиями. Не обязательно зубами хищника. Например, охотничьим ножом.

– Вы намекаете, что это мог быть Вася Хатанзей? – хмыкнул Марченко. – А у него какая причина?

– Да мало ли какая… Из всех, кто обитает в округе, его кандидатура представляется мне наиболее вероятной. Почему он за нами шпионил? Может, у него с головой что-то случилось? Вы сами мне говорили, что он несколько с приветом товарищ!

– Да, но не настолько же, чтобы он начал убивать людей!

– Э, Владимир Николаевич, вы не знаете, какими убийцы бывают снаружи тихими и мирными! А я знаю.

– Мне кажется, – вдруг подала голос Антонина Ивановна, стоявшая позади, – я знаю, кто это сделал.

Это было так неожиданно, что все разом обернулись и посмотрели на неё.

– Это лесной человек! Чем-то мы его разозлили. – Она произнесла тихим голосом, будто боясь, что её услышат.

– Не мелите чепуху, – раздражённо бросил Парфёнов. – На дворе двадцать первый век, а вы с этими деревенскими сказками. Ещё про оборотня расскажите!

– Вы не верите, а лесные люди есть, – проговорила женщина. – Они в глухих местах живут вроде нашего. И бывает, что нападают на людей и на домашнюю скотину.

– А биология что говорит по этому поводу? – Марченко посмотрел на Варвару.

– Ну, что я могу сказать, – пожала плечами та, – существование реликтовых гоминоидов, то есть снежного или, как вы говорите, лесного человека, наукой не доказано. Но и не опровергнуто.

– Да чушь всё это, конечно, – уверенно сказал Равиль. – Олега задрал медведь, а нашёл и здесь спрятал – человек! И я тоже думаю, это тот охотник. Больше некому. У него, наверное, от одиночества просто крыша поехала.

– Короче, уважаемые дамы и господа, – подытожил Парфёнов, – выражаясь языком закона, в связи со вновь открывшимися обстоятельствами необходимо провести дополнительные следственные действия. Геннадий Алексеевич, – он обернулся к доктору, – наш с вами визит к охотнику откладывается. А сейчас я попрошу всех покинуть помещение. Мне нужно тщательнее осмотреть место. Сергей, вы останьтесь. Покажете, как он лежал, когда вы его нашли.

13

Следователь провёл в леднике часа полтора, снимая, измеряя, обшаривая каждый квадратный дециметр площади. И снова безрезультатно. Никаких улик найти не удалось.

Сергей, оказав Парфёнову посильную помощь, вернулся к тому, о чём его просила Антонина Ивановна. Выбрал с полки часть туши (на те, что были в яме, смотреть уже не хотелось), отрубил кусок и отнёс на кухню.

«Да, весело у меня началась первая смена», – думал он, подкладывая в печку дрова.

– Антонина Ивановна, – обратился он к хозяйке, которая размешивала черпаком суп в огромной кастрюле, – А вы в самом деле думаете, что это лесной человек, или, как там его ещё… йети?

– Вот следователь смеётся, – ответила она, – а зря. Я хоть и простая тётка, не шибко учёная, но знаю, о чём говорю. Сама-то я, можно сказать, местная, из Лешуконского района. Совсем отсюда недалеко. У нас там знаете, какие леса глухие?

– Представляю, – кивнул Сергей.

– Так вот когда я ещё девчонкой была, в нашу деревню из леса повадился лесной человек, задирал коров и овец. Кого-то и в лес утаскивал. От некоторых так одна шкура да рога оставались.

– Так может, это волки были? Или медведь тот же?

– Нет, не волки. И не медведь. Это наши мужики говорили, а они охотники все, так что знают. Таких укусов, как были на скотине, ни волки, ни медведи не оставляют. И потом, загоны кто-то как рукой открывал, а звери ведь этого не умеют. Но главное-то моя бабушка его сама видела, мне рассказывала. И другие люди видели.