Страница 8 из 15
– Ну да, чего-то помнится, – кивнул Сергей. – Двойная спираль и всё такое…
– Да-да. Так вот, этот неизвестный вирус, судя по предварительным результатам исследований, передаётся от клетки к клетке не через ядерную ДНК, а через митохондриальную. Другими словами, генетическая информация в клетке, сосредоточена, кроме ядра, ещё и в других образованиях – в митохондриях. Это такие субклеточные структуры, отвечающие за энергообмен внутри клетки. Такой способ передачи, вероятно, эволюционно более древний, чем обычный.
– Вот как? И что это значит? – спросил Сергей, чувствуя себя дураком и невеждой и отчасти досадуя на себя, что затеял этот разговор.
– Если это подтвердится, – увлечённо заговорила Варвара, – это будет означать, не побоюсь этого слова, настоящий переворот в биологии! Мы много нового узнаем о возникновении механизмов передачи наследственности и вообще самой жизни на Земле.
– А этот вирус, про который вы сказали, насколько он опасен? – осторожно спросил Сергей. – Ну, опасней, чем обычный?
– Пока неизвестно. Надо дальше исследовать. Известно только, что некоторые местные животные заражены этим вирусом. Но вы так не беспокойтесь, Сергей, – с улыбкой добавила Варвара. – Дикие животные в природе всегда являются носителями разных вирусов, это в порядке вещей. Так всегда было и будет. Более того, возникают всё новые разновидности вирусов. И возможно, под влиянием нашей, человеческой деятельности. Вот это отчасти и является темой моей работы.
– Примерно понятно… – пробормотал Сергей. – А вы хотя бы предполагаете, откуда он взялся, этот новый вирус?
– Точно никто не знает, – ответила Варвара. – Возможно, он уже существовал до нас. Дремал в вечной мерзлоте, в каком-нибудь биологическом материале, замороженном в местном грунте на большой глубине. А из-за общего потепления климата и таяния мерзлоты оказался в наше время на поверхности. Но возможно, и более вероятно, этот новый штамм возник в результате мутации. Под влиянием каких-то факторов естественного, либо, что опять-таки более вероятно, рукотворного порядка.
– Например? – спросил Сергей. Его даже заинтересовала эта тема, такая далёкая от всего, с чем он привык иметь дело.
– Ну, таких факторов много… Это может быть и повышенная солнечная активность, о которой я говорила. И радиация, и рост общего электромагнитного фона, и химическое загрязнение среды. Всё что угодно может быть. А может и аддитивный эффект от всех них…
– Какой? – переспросил Сергей.
– Ну, то есть суммарный. Когда действие факторов накладывается друг на друга. И как это влияет на живое вещество – неизвестно и непредсказуемо. Такое влияние может подспудно накапливаться, не производя внешних изменений. Но потом в какой-то критический момент происходит качественный скачок. Вообще, так в природе видоизменяются старые формы жизни и появляются новые. Вся эволюция – это последовательная сумма таких вот скачков. И мы, люди, как вид появились благодаря одному из них.
– А-а, понятно… – протянул Сергей. – Но я так понимаю, они могут быть не только вперёд? И в стороны могут быть, и назад?
– Да, вы совершенно правы. Отрицательные, вредоносные мутации в природе происходят, причём постоянно, и их гораздо больше, чем полезных. Тем не менее, это инструмент эволюции, способствующий отсеву всего неудачного. И люди со своими технологиями вносят свой немалый вклад. К сожалению, именно в мутации со знаком минус. И чем дальше, тем больше. Вообще, эта тема большая… И печальная. Вы вот, Сергей, знаете, к примеру, что на северо-восток Архангельской области падают отработанные ступени ракет с остатками топлива? И отравляют всё вокруг…
– Ну, это-то давно ни для кого не секрет, – ответил Сергей. – Но ведь они в глухую тайгу падают, далеко от людей…
– Далеко-то далеко, – покачала головой Варвара. – Но биосфера не знает таких понятий «далеко» и «близко». В ней всё со всем связано, и ничего не исчезает. В своё время пестициды обнаружили в телах пингвинов на другом полюсе, – это пример, можно сказать, хрестоматийный. Но я вам скажу, что сама не раз находила в тканях беломорских рыб и морских звёзд. Что бы вы думали? Следы компонентов разных моющих средств. Но это ягодки, – а ещё и тех соединений, которые присутствуют в отходах лесохимической промышленности…
– Что вы говорите! – воскликнул Сергей полушутя.
– Представьте себе, вот так… Да не будем далеко ходить за примером, – продолжала Варвара, – подойдите днём к берегу, посмотрите, сколько внизу валяется бочек из-под солярки. Думаете, это для прибрежной и морской фауны бесследно проходит?
– Конечно, я так не думаю, – протянул Сергей, несколько смущённый таким поворотом темы. – Но что делать, цивилизация…
– Да, цивилизация, – вздохнула Варвара. – Если она будет продолжать в том же духе, то когда-нибудь покончит с природой. А значит, и с собой… Ладно, Сергей, не будем о грустном. Приятно было с вами пообщаться, пойду я, озябла… Вы идёте?
– Да, Варь, спасибо за рассказ, – кивнул Сергей. – Мне ещё надо генератор проверить. Спокойной ночи!
– И вам спокойной ночи, Сергей, – улыбнулась Варвара.
Её стройная фигурка скрылась в дверном проёме станции. Сергей постоял ещё немного, любуясь сполохами, потом направился к дизельной.
11
Утро выдалось ещё более ветреным и снежным, чем вчерашнее. Прояснение и затишье оказалось кратковременным. За первой волной непогоди уже со стороны моря накатила вторая – гораздо более сильная. Завьюжило всё обозримое пространство – от одной линии горизонта до другой.
Обитатели станции собрались в столовой около десяти. Как объяснили Сергею, в тёплое и светлое время года здесь было заведено вставать в восемь. Но зимой это не имело смысла: слишком темно, да и вообще работа сильно зависит от погодных условий. Поэтому рабочий график в это время не соблюдался так жёстко, как летом.
Начался обычный будний день – такой же, как и сотни уже минувших. Наскоро и без длинных разговоров съели завтрак, состоявший из омлета с ветчиной и чая с оладьями. Потом разошлись каждый выполнять свою работу. Варвара поднялась наверх, в свою лабораторию, Юрий – в радиорубку. Владимир Николаевич и Равиль облачились в спецформу, набрали разных инструментов и вышли из здания.
Парфёнов за завтраком объявил, что собирается, как вчера и говорил, пойти с доктором к избушке, найти того охотника.
Но пока он находился в радиорубке. Что-то пытались они с Юрием передать на «большую землю». Вчера сигналы плохо передавались из-за помех, и следователь пытался сделать это снова. Доктор сказал, что будет ждать, и ушёл в свой кабинет.
Сергей первым делом завёл вверенную ему машину, кое-что подрегулировал. Всё было в порядке. Выйдя, решил немного прогуляться, чтобы стряхнуть остатки сна. Чоп неизменно следовал всюду за ним: тоже продолжал открывать для себя новое место.
Сергей подошёл к берегу за зданием. Встал у края, глядя на бескрайнее белое пространство, по которому ветер гонял вихрящиеся снежные клубы. Здесь берег круто, почти отвесно обрывался метров на двадцать. Был и более пологий спуск, по которому обитатели выходили к морю, но подальше. В самом его конце виднелась небольшая пристань, к которой причаливал теплоход в тёплое время года.
Внизу в отдалении, где-то в километре от станции, как вчера и говорила Варвара, валялись железные двухсотлитровые бочки – штук триста, не меньше. Да, за время существования станции немало сожжено солярки… Немного ближе, сквозь полупрозрачную пелену снегопада, на фоне снежной белизны маячили две фигуры в ярко-оранжевых куртках: начальник смены с помощником бурили лёд, чтобы произвести в морской воде какие-то измерения.
Жизнь на станции шла своим размеренным чередом, несмотря на зловещие события. Все будто и забыли о том, что случилось недавно.
Постояв немного, подышав обжигающим морозным воздухом, Сергей отправился на кухню – помогать Антонине Ивановне. Пока он чистил для обеда картошку, Чоп крутился рядом, выпрашивая у хозяйки чего-нибудь вкусное.