Тени иного. Повести

– А где он обитает, этот ваш Вася? – спросил Парфёнов. – И зачем ему от нас прятаться?

– Тут километрах в десяти избушка есть в лесу… – торопливо объяснил Марченко. – Промысловики построили для себя давно, ещё станции не было. Когда кто-то из них в эти края приходил на охоту, там обустраивался. Как бы база перевалочная для них, понимаете?

– Так, наверное, кроме Васи этого, ещё кто-то может быть? – предположил Парфёнов.

– Да это он наверняка! Последние года три только он и бывал, больше никто давно тут не охотится. Ну, он сам так говорил. И в прошлый раз, когда к нам заходил, обмолвился, что собирается промышлять здесь этой зимой. И он правду говорил. Насколько я знаю, никто, кроме него, не прибывал сюда и в последнюю навигацию, и в предпоследнюю… А чего подсматривал – не знаю. Наверное, незнакомых людей заметил, – вас с Сергеем, – вот и не стал выходить к нам. Он, надо сказать, с причудой такой человек – нелюдимый, как волк.

– Вообще странно, – сказал Сергей с недоумением.

– Чоп у меня обычно на людей не лает, даже на незнакомых.

– Ничего удивительного, – отозвался Парфёнов. – Если он охотник, и не любитель, а профи, то одежда у него пропахла всяким зверьём.

– Пожалуй, вы правы… – согласился Сергей. – Владимир Николаевич, так может он и поможет нам ту тварь выследить и прикончить? Если мы его найдём и попросим, а?

Марченко с сомнением покачал головой.

– Не знаю… Вряд ли он будет нам помогать. У него тут свои интересы. Разве что если хорошо ему заплатить. А тут откуда я деньги возьму?

– Ради такого случая можно и заплатить, – заметил Парфёнов. – Я, к сожалению, средствами тоже не располагаю. Могу только пообещать вознаграждение от правоохранительной системы за помощь.

– Нет, я его знаю: он человек простой, что называется, от земли, – усмехнулся Марченко. – Понимает только наличные, причём здесь и сейчас. Обещаниями его не купишь.

– Надо всё же попробовать, – сказал следователь. – Сергей дельную мысль высказал. Учитывая, что мы все под угрозой, этим шансом грех не воспользоваться.

– Если вы настаиваете… – пожал плечами Марченко. – Но тогда надо самим к нему идти. Я как руководитель станцию не могу оставить. Да и избушку мне быстро не найти, я в ней давно последний раз был. Вот Геннадий Алексеевич лучше знает дорогу, он чаще в этих лесах бывал.

– Это который доктор? – переспросил Парфёнов.

– Да, доктор. Его я готов отпустить. Конечно, с ружьём, и не одного. Вот с вами, допустим. Две пары лыж найдётся, за час дойдёте.

– Ладно, такой вариант приемлем, – кивнул Парфёнов. – Давайте сегодня это с доктором обсудим. Время у нас есть, и делать что-то надо! А на сегодня у нас следственные действия закончены, возвращаемся.

Три человека и собака побрели через заснеженный лес к станции.

10

Остаток дня прошёл тихо. Все разошлись по служебным помещениям и занимались своими делами. Парфёнов с начальником смены зашли в кабинет к доктору, о чём-то потолковали там недолго. После чего следователь уединился в отведённой ему комнате, к обеду не вышел, и до вечера что-то строчил на своём ноутбуке.

Сергей проверил электростанцию и отправился на кухню, чтобы узнать насчёт завтрашнего дежурства. На следующий день ему предстояло помогать Антонине Ивановне по хозяйству. Как ему объяснил начальник, на станции было так заведено – вновь прибывший сразу приобщался к распорядку.

Собрались в полном составе только к ужину, который был по расписанию в семь вечера. Настроение у всех было подавленное, Разговаривать, шутить никому не хотелось. Люди словно замерли в ожидании чего-то неизвестного – пугающего и скверного. Даже Чоп, который в прошлую трапезу жизнерадостно крутился возле стола, приставая ко всем, как-то притих и сник.

К вечеру порывы ветра немного утихли, облачность разошлась. Небо очистилось, открыло бездонную черноту, заискрилось мириадами мерцающих звёздных точек. Где-то в его северной части появилось и стало медленно разгораться зеленоватое сияние.

Сергей посидел немного в своей комнате, размышляя о событиях на станции. Потом, натянув унты и накинув бушлат, вышел из здания. Он собирался ещё раз проверить дизель, а потом отключить его до утра.

Недалеко от входа перед зданием неподвижно стояла женская фигурка в меховой куртке, запрокинув голову и глядя в небо. Сергей подошёл и встал рядом.

– Варвара? Вы что тут в одиночестве?

– Да так, перед сном решила прогуляться… Смотрите, Сергей, какая красота! – Она показала на фосфоресцирующие волны в недосягаемой вышине – то изумрудные, то фиолетовые, которые переливчато меняли одна другую.

– Да, здорово, – согласился он.

Конечно, ему не первый раз в жизни доводилось видеть полярное сияние. Но на этой широте оно было гораздо ярче и эффектнее, чем всё, что он наблюдал раньше.

Да, зрелище было завораживающим. Одно из тех природных явлений, которым, наверное, никогда не надоест любоваться. Трепет гигантского занавеса из призрачно мерцающей ткани на глухом и чёрном, как тушь, фоне, пронизанном тут и там бесчисленными блёстками.

– Когда идёт магнитная буря, оно всегда такое яркое, – задумчиво сказала Варвара. – И знаете, Владимир Николаевич мне сообщил одну любопытную вещь. Как раз перед тем, как в прошлую смену люди погибли, тоже были сильные вспышки на Солнце. И соответственно, всплески геомагнитного поля у нас на Земле, в этом районе.

– Думаете, это как-то связано? – недоверчиво улыбнулся Сергей.

– Я не думаю, а уверена, что связано. Знаете, Сергей, солнечная активность влияет на всё живое незаметно, но очень сильно. Это не догадка, моя или чья-то ещё, а давно установленный биологический факт!

– Ну, тут я с вами спорить не буду, вы ведь в этом специалист, – Сергей снова улыбнулся. – А как влияет, интересно?

Он спросил не столько потому, что его это так занимало, сколько потому, что было просто приятно общаться с Варварой. Ему сразу понравилась эта мало похожая на других женщина. Как-то к ней располагало сочетание живой непосредственности и тихой задумчивости.

– Ну, в двух словах трудно рассказать… По-разному. Например, у многих животных может порождать повышенную агрессивность, возбуждение. У людей обостряются неврозы, психические заболевания, подскакивает артериальное давление. Да что там люди – реагируют куда более примитивные организмы. Даже черви и насекомые реагируют, опыты такие проводились… Поэтому я думаю, это животное… оно как раз проявляет высокую агрессивность из-за этих вспышек.

– Надеюсь, Варвара, вы это следователю тоже рассказали? Для полноты картины?

Она невесело усмехнулась.

– Конечно, я высказала Игорю Александровичу свои соображения по этому поводу. Но что с того? Это же к материалам дела не приобщить, правильно? И если бы ещё знание этого как-то помогло нам себя обезопасить… Уж не говоря о том, что погибших не вернуть.

– Это точно… – проговорил Сергей.

Они постояли некоторое время молча, глядя на переливающиеся сполохи, которые уже захватили половину небосвода.

– Варь, – нарушил молчание Сергей, – я слышал, что у вас тут какая-то важная научная работа. А в чём суть, не расскажете? Говоря проще, для профана вроде меня?

Варвара удивлённо подняла стрельчатые брови.

– Если вам интересно… Я исследую влияние факторов природного и техногенного происхождения на мутации микроорганизмов в районах европейского Севера. Это тема моей будущей диссертации. Вот, собираю материалы, провожу исследования.

– И что вы нашли? Если в двух словах?

– Ну что ж, попробую в двух словах… Вы знаете, несколько лет назад у местных млекопитающих обнаружили необычный вирус. Похож на тот, который вызывает бешенство. Скажем так, родственный по генетической структуре, но принципиально отличается от него. Обычный вирус внедряется в ядерную ДНК, перестраивает её по своему образу и подобию, и так размножается. Ну, про ДНК в ядрах клеток вы же помните, в школе проходили на уроках биологии? В ней закодирована информация обо всём организме и передаётся потомству.