Страница 5 из 13
Снова отвлекаясь от мыслей, я проследила за тем, как насупившийся Антон прошлёпал по влажной грязи резиновыми подошвами сапог и сел на лавку рядом со мной.
Некоторое время я все ещё продолжала украдкой плакать, поджимая губы и хлюпая носом, Антон же молча наблюдал за дождевыми каплями, звонко ударяющимися о воду фонтанного резервуара.
— Я не хочу ехать в этот подземный город, — пожаловалась я.
— Я знаю, птица, — сказал Антон мрачно. — Но тебе нельзя оставаться здесь. Ты же можешь ещё сильнее заболеть, если не поедешь в Адвегу.
Я заревела. Антон немного помолчал, затем нахмурился и, глядя на меня, добавил:
— Не плачь, Орлова, — твёрдо сказал он. — Тебе нужно быть сильной. Я знаю, что всё это не просто, но тебе надо набраться терпения. Ты вылечишься и вернёшься сюда. Мы все будем ждать тебя.
— Спасибо тебе, Антон, — прошептала я, едва в силах игнорировать саднящую боль в груди.
Крэйн тепло улыбнулся мне, и я отвела взгляд, растерявшись.
— Я буду скучать по тебе, Машка.
— Я тоже буду скучать по тебе, Антон… — тихо добавила я, смущенно улыбаясь ему в ответ.
— Эй, Крэйн, долго тебя ждать ещё? — спросил кто-то обиженным тоном со стороны густой рощицы, темнеющей за нашими спинами.
Я вытянула шею, чтобы разглядеть, кто там пришел. Это был Витя. Светловолосый мальчик плотного телосложения и весьма задиристого характера. Из большинства городских ребят он уважал только Крэйна, что, собственно, было не так уж и удивительно.
— Да иду я, — раздраженно буркнул Антон в сторону Вити. — Уже пять минут подождать не можете? Сейчас буду. — Крэйн обернулся и посмотрел на меня, не скрывая тоски. Ему было тяжело со мной прощаться, и я хорошо понимала его — мне было так невыносимо это прощание, что я едва-едва держалась. — Мне надо идти, птица. Держись там. Я буду ждать твоего возвращения.
Я не успела ничего сказать.
Антон ушёл, а я всё сидела на лавке и смотрела ему вслед, ощущая страшную подавленность. Услышав чьи-то шаги, я обернулась и увидела подходящего ко мне отца. Папа был одет в синий дорожный плащ, за его спиной виднелся большой рюкзак. Выглядел мой отец бледным и обеспокоенным.
— Солнышко, нам пора. — Подойдя ко мне, папа обнял меня за плечи и поцеловал в лоб. — Нас уже ждут…
***
Я вздрогнула, отвлекаясь от воспоминаний. Прикрыв глаза, я скорее на автомате коснулась места на шее под левым ухом, где два года назад мне, как и всем жителям Адвеги, сделали татуировку. Я мысленно содрогнулась, вспоминая ужасную боль, которую мне пришлось терпеть в те минуты, когда мне на коже тонким лазером выжигали герб подземного города.
— …И ты представляешь, я всё-таки упросила отца помочь нам с украшениями. Теперь всё выглядит просто шикарно. Ребята уже сказали мне, что им всё очень понравилось, — радостно тараторила Настя Сухонина.
Эх, мне бы её беззаботность!…
Я скосила взгляд в сторону подруги, и тут же почувствовала легкий укол зависти. Сегодня Настя просто сияла в своём алом платье из легкой ткани. Впрочем, она бы и в самом скромном наряде выглядела не менее прекрасно. Уж чего таить, моя подруга относилась к такому типу девушек, про которых можно было с твёрдой уверенностью сказать «красивая».
На смуглом личике Насти большие глаза светились, словно два янтаря, а на её чувственных губках играла мягкая улыбка. Свои длинные тёмно-коричневые волосы, которые Настя обычно собирала в высокий хвост, сегодня она уложила в высокую прическу. Помимо прочей красоты, у девушки была очень изящная фигурка, а ещё запястья — тонкие, словно у фарфоровой статуэтки.
Я была очень несуразной по сравнению с подругой: худая и бледная брюнетка с узким лицом и острым носом. Лицо у меня было обычное, на любителя, телосложение худощавое, рост — самый средний из всех средних.
Волосы я всегда стригла в стиле «гаврош». Они были не слишком-то короткими, но и совсем недлинными. В общем, той самой длины, которая исключала лишнюю возню, так как здесь, в Адвеге, этой вознёй уж точно заниматься было некому. В общем, по сути, я была самой обычной серой мышкой. Пожалуй, самой красивой чертой в моей внешности были глаза — голубые, как у моей мамы.
— Да, зал украшен очень красиво, — ответила я растерянно. — Ты молодец…
Я улыбнулась Насте как можно бодрее и в очередной раз подумала, что была всё же некоторая ирония в том, что моей лучшей и единственной подругой в Адвеге была дочь Сергея Сухонина.
Даже учитывая всю ненависть Сергея ко мне и к моему отцу, когда я оказалась в Адвеге, Настя, как самый настоящий дипломат, первая подошла ко мне знакомиться. Мы сразу же с ней подружились, а через некоторое время и вовсе стали лучшими подругами. Вот такой вот сюрприз для Сухонина.
Я вздохнула и скользнула скучающим взглядом по залу, так чудесно украшенному цветными гирляндами, змейками сверкающих лент и воздушными шарами.
Вечеринка была в самом разгаре. Музыка не утихала, веселье гремело, а смех звенел, словно разбивающееся стекло. Несмотря на это, я только и ждала момента, когда можно будет, наконец, покинуть гнетущее меня празднество и вернуться к себе в комнату. Признаться, я ужасно не любила все эти танцевально-развлекательные мероприятия, и с удовольствием избежала бы сегодняшнего «развлекалова», но, к моему огромному сожалению, пропуск собственного выпускного вечера грозил мне серьёзным выговором со стороны архонта. Единственное, что грело меня в этот час, так это мысль, о том, что моё обучение в школе Адвеги наконец-то окончательно завершилось.
И, кстати, судя по всему, эта мысль грела не только меня. Сегодня многие из тех, с кем я училась, решили оторваться на полную катушку. Например, девочки, пришедшие на праздник в пёстрых платьях, едва прикрывающих пятые точки, и теперь с особым энтузиазмом крутящие этими пятыми точками перед всем залом. Впрочем, несколько особ явились на выпускной и вовсе в полупрозрачных платьицах, напоминающих комбинации. Им даже крутить не надо было ничем, раззадоренные мальчики и так охаживали их с особым пристрастием.
- О, нет, - коснувшись моей руки, испуганно прошептала Настя. – Дэн…
Я вздрогнула, ощутив, как в одну секунду меня до дрожи пробивает едкий озноб. В зал вошёл Денис Сухонин — обожаемый сынок архонта Сергея Сухонина и старший брат Насти. К нашему общему с Настей несчастью этому придурку было позволено делать всё, что ему заблагорассудится, и это всё, кроме особо редких случаев, легко сходило ему с рук. Денис был, пожалуй, самым жестоким и самым чудовищным человеком из всех, кого я встречала в своей жизни. Даже его отец рядом с ним казался добрым дядей. Конечно же, на наш выпускной вечер Дэн заявился в своей любимой компании. Это меня не удивляло, он вообще редко появлялся на людях без своей свиты. Цинично улыбаясь и осматривая зал с таким видом, будто он был здесь королём, Сухонин подхватил бутылку пива со столика возле двери и, открыв её, сделал глоток.
Через минуту, начиная дико ржать над кем-то вместе со своими дикарями, он уже успел облапать мимо проходящую красотку из параллельного класса.
Ну, всё, началось.
Эх, а я ведь так надеялась, что Дэн не придет на наш выпускной вечер. Он ведь сам разглагольствовал, что у него есть более важные дела, чем тусовка выпускничков школы, где дрищи и куропатки будут потягивать коктейли из пластиковых стаканчиков.
Вообще-то, Дэн был старше нас, и этот выпускной не имел к нему никакого отношения. Но ему-то было всё равно, чей это праздник — главное, это был вечер, где он мог выпить, повеселиться и кого-нибудь хорошенько взмылить.
И, конечно же, Сухонин-младший был в своем стиле: в белой рубашке с распахнутым воротом, каких-то уж очень узких брюках и элегантных ботинках. Его чёрные волосы были тщательно уложены, а на манжетах сверкали серебряные запонки. Надо сказать, что помимо скверного характера Денис обладал весьма привлекательной внешностью: у него была смуглая кожа, янтарные глаза и красивые густые брови. И, кстати, внешне он был очень похож с сестрой.