Страница 109 из 123
Прим подняла голову.
— Он совершил огромное количество ошибок в прошлом, но, видит Бог, пытается их исправить. Разве не к этому мы должны стремиться? Кто из нас не совершал ошибок?
— Совершали все, — пробормотала я. — Но ведь операция стоит кучу денег.
Прим несколько приуныла.
— Если Вер решит кому-то помочь, то он отдаст все до последнего пенни. Расчетливость никогда не была его сильной стороной.
— Думаю, что Вер значит для тебя больше, чем ты хочешь показать. Больше, чем мне хотелось бы. — Эдвард улыбнулся, но в его глазах загорелся огонек тревоги. Он не отводил взгляда от Прим.
— Не говори глупостей! — Выражение лица Эдварда не изменилось. — И не смотри на меня так. Ну, хорошо. Я была влюблена в Вера в молодости. Он же воспринимал меня лишь как товарища, подругу юности и не более.
Эдвард покраснел. Капли дождя дрожали в его кудрявых волосах. Костяшками пальцев он нервно постукивал по столу.
— Понятно. А сейчас, когда он вернулся?
— Я сразу поняла, что мы совершенно не подходим друг другу. Фантазия умерла. Я никогда не смогу стать его beau idèal, а он никогда не станет моим. Но он навсегда останется дорогим мне человеком, потому что с ним связаны воспоминания юности.
Эдвард не стал выглядеть более счастливым.
— Я пойду скажу гостям, что ужин готов, — объявила я.
Когда я проходила через холл, зазвонил телефон. Я подняла трубку.
— Алло!
— Кто это?
— Привет, Гай. Это Фредди.
— Фредди? — Последовала пауза. — Ты, кажется, не теряешь времени даром.
— Как поживает Мойра?
— Маленькая надоедливая сучка. Она нуждается в хорошей порке. Но мне нет до нее никакого дела. — Я улыбнулась, уловив затаенную обиду в голосе Гая. — У нас с ней все кончено. Изабель намного привлекательнее. По крайней мере, она более опытна.
Сказать, что леди Изабелла Фитцпатрик опытна, значило не сказать о ней ничего. Перед моими глазами стояло бледное лицо с сильно подведенными глазами в ореоле развевающихся волос. Леди Фитцпатрик меняла любовников с периодичностью в несколько дней. Она подкарауливала мужчин с хитростью лисицы, которая ждет в засаде дичь.
— Надеюсь, что ты получаешь удовольствие, — сказала я искренне.
— Где Вер?
— Вер развлекает гостей. Сказать, пусть позвонит?
— Нет, скажи, чтобы прислал пару сотен фунтов. Я не могу спокойно заснуть. Кажется, ирландцы набивают подушки камнями. Я хочу купить здесь пару подушек. Кроме того, у лорда Фитцпатрика довольно странные вкусы. То, что он называет вином…
— Знаю, это не мое дело, но разве тебе не приходило в голову, что Вер сам может нуждаться в деньгах? Сейчас он должен быть особенно бережлив, чтобы удержать поместье на плаву. Не думаю, что сено, которое мы только что убрали, сможет покрыть твои расходы на подушки и хорошее вино. Вер едва наскреб необходимую сумму, чтобы оплатить телефонные счета.
На другом конце провода раздался приглушенный смех.
— Хорошо, хорошо. Ты, кажется, принимаешь проблемы брата слишком близко к сердцу. Уж не влюблена ли ты? Как мило! Очевидно, ты на самом деле чиста помыслами и не притворяешься святошей. Дорогая Фредди, Вер при желании сможет купить десять таких поместий, как Гилдерой Холл, и у него еще останутся деньги, чтобы приобрести океанскую яхту. Я пытался убедить его сделать это. Мне хотелось бы совершить круиз по Средиземноморью в компании Изабель. Но Вер всегда оставался пуританином.
— О чем ты говоришь?
— Вер богат как Крез. Он сделал состояние в Южной Америке.
— Не верю не единому твоему слову.
— Спроси у него. Ты ведь знаешь, что Вер никогда не лжет. Он страдает болезненной совестливостью, почти как ты. Он рассказал мне о своем богатстве лишь потому, что я спросил его об этом. — Гай снова засмеялся. — Отец постоянно угрожал вычеркнуть Вера из завещания, в то время как Вер мог купить поместье гораздо большее, чем Гилдерой Холл. Смешно, не правда ли?
— Я умираю от смеха.
Гай повесил трубку, как только добился от меня обещания поговорить с Вером и добиться от него пересылки денег. Я неторопливо направилась в гостиную, чтобы пригласить всех к ужину. Вер подкладывал дрова в огонь. Когда я вошла, он обернулся. Увидев выражение моего лица, Вер перестал улыбаться и посмотрел на меня вопросительно.
В столовой было очень тепло и уютно. Я поставила на стол свечи и вазу с темными розами. Еда, благодаря стараниям мисс Глим, была восхитительна. Хлоя, развалившись на полу у моих ног, спала. Мы с Прим и Бар по очереди подносили новые блюда и собирали грязную посуду. Чувствовалась некоторая напряженность: леди Фриск абсолютно игнорировала Элмера и Вернера и была язвительна с остальными гостями. Бар и Вернер сидели рядом и увлеченно спорили о значении Святого Грааля. Для тех, кто не был посвящен в таинства магии и не имел представления о древних тевтонских ритуалах, их спор казался тарабарщиной. Эдвард делал над собой невероятные усилия, чтобы поддерживать общую беседу, но когда замолкал, его лицо становилось хмурым. Вер принес из подвала несколько бутылок неплохого бургундского. Эдвард пил вино стакан за стаканом и, кажется, напился вдребезги. Элмер никак не мог понять, почему до нас не доходит то, что для него является азбучной истиной.
— Видишь ли, дружище, — после каждой фразы Элмер обводил взглядом всех сидящих вокруг стола и собирался с мыслями, — мы не можем с уверенностью сказать, какие именно процессы происходят внутри ядра. Это всего лишь гипотеза.
Выпуклые глаза Элмера остановились на мне. Я снова почувствовала себя юной школьницей, которая не выполнила домашнее задание и сейчас робко стоит у доски, виновато поглядывая на сурового педагога.
— Сама идея кажется довольно провокационной, — пришел мне на помощь Вер. — Неужели мы единственные существа, которым дано познать и оценить Вселенную? Не в этом ли смысл нашего существования?
Неудивительно, что у каждого был свой ответ на этот вопрос. Леди Фриск перекричала всех. У нее не было сомнений, что Вселенная — дело рук Творца. Бог, по ее версии, был христианином, протестантом и, конечно же, представителем английского правящего класса. Леди Фриск была абсолютно уверена в собственной правоте. Ее рассуждения сводились к тому, что небеса похожи на землю. Представители низших классов преображаются после смерти, теряют присущую плебсу грубость и нахальство и становятся высококультурными, обладающими утонченным вкусом личностями.
— Отлично, мама, — произнесла Шарлотта с обманчивой кротостью. — Как ты полагаешь, где находятся небеса? Не так давно многие считали, что небеса начинаются сразу над облаками. Но сейчас на этих высотах летают пассажирские самолеты.
— Вольтер однажды произнес замечательную фразу: «Если Бог создал человека по своему образу и подобию, то человек отплатил Богу тем же», — вмешался в разговор Вер.
Я взглянула на его потрепанную рубашку и дешевые часы на запястье. Неужели Гай говорил правду? Если это так, то я выглядела сущей идиоткой, когда пыталась предложить Веру деньги в долг. Он ведь никогда не говорил, что в чем-то нуждается. Я сама почему-то так решила. Но ведь он мог обо всем мне рассказать! Мое представление о Вере претерпело значительные изменения: все еще мечтатель, романтик и идеалист, но, безусловно, вдумчивый и предусмотрительный. Второй раз я ошиблась в нем. Он был слишком неразговорчивым, даже скрытным. Вер поймал мой взгляд. Я нахмурилась.
Элмер устремил вверх невероятно длинный палец.
— Дидро говорил об одиноком путнике, который бредет по темному лесу со свечой в руке. Призрачный дрожащий свет едва освещает дорогу. В это время путник встречает незнакомца, который убеждает его погасить свечу: «Друг мой, свет мешает тебе видеть дорогу». Этот незнакомец — теолог.
— Думаю, что дискуссия на эту тему не слишком соответствует моменту, — леди Фриск выглядела оскорбленной.
— Но мама, ведь это ты заговорила о религии! — заметила Шарлотта. Девушка росла в моих глазах с каждой минутой.