Граница восприятия

–Не мешай. Пускай сама решает, чего она хочет. Решение следует принимать самому, но никак не полагаться на мнения других, сказал я, не попадаясь на обмане. Закрой комнату на ключ и отдай его мне. Не очень хочется, чтобы ты сбегала опять.

Я специально использовал слово «опять», вернее, необдуманно произнеся его, я понял, что сказал очень кстати.

–Давай, чего ты медлишь? Я же сказал, что тут только двое зрителей… Сестра, пойди отбери оружие, чтобы не маячило перед глазами. Раздражает уже.

–Нет, не подходи ко мне! Отойди!

–Не то что? Давай, ты же так хотела! Я дал тебе возможность!

Девочка оказалась взаперти. С одной стороны, на неё давил страх упустить возможность, с другой она боялась поступить необдуманно и лишиться другой возможности.

Когда сестра оказалась на расстоянии одного шага от Эли, рука девочки дёрнулась и раздался щелчок, свидетельствовавший о том, что боёк достиг своей цели.

Даже здесь она сделала так, чтобы выстрелит пистолет или нет решала не она, а то, хватит ли у пальца инерции, чтобы привести спусковой механизм в действие…

–Ну и как? Какой этот раз был по счёту? Только давай на чистоту – если бы тебя не ограничивали во времени, то ничего не получилось бы. По крайней мере сегодня. Ты всегда плывёшь по течению, подстраиваясь под него, но не пробуешь поменять что-то вместо этого в окружающем тебя мире. В доказательство могу привести то, что ты даже не удосужилась проверить заряжен ли пистолет. Ни сейчас, ни когда мы только пришли сюда. Теперь слушай меня внимательно. Пускай решение ты и должна принимать в одиночку, но никто не запрещает просить кого-то третьего о помощи в реализации. Да, может быть тебе действительно кажется, что выхода нет, но нельзя руководствоваться лишь мимолётным порывом. Я не послушался его, поэтому теперь здесь. В противном случае, ты бы числилась пропавшей без вести, а я остался бы дома один, продолжая выполнять роль мусорщика. Как видишь, разница слишком значительна, чтобы списывать её на погрешность.

–Но…

–Помнишь свои ответ на мой вопрос? Все люди одинаковые?

–Да.

–Тогда зачем ты попыталась это сделать?

–А зачем вам… пытаться меня остановить?

–Можно уже на «ты». Всё предельно просто. Мне ты мне нравишься. В каком-то плане, конечно, чтобы не пугать сестру заявлением.

Девочка, поменявшая имя, болезненно сморщилась.

–Я не первый, кто такое говорил? Ясно. Но я ведь не требую от тебя этим ничего. Собственно говоря, разница от того, примешь ли ты моё предложение или нет невелика. С моей стороны ничего не меняется. Поэтому повторяюсь. Чего ты хочешь? Продолжаешь считать, что выбора для тебя нет, хотя и стараешься доказать свою значимость, то так и быть. Не сейчас, конечно, но ты умрёшь от моих рук и так, как я захочу. Скажем прямо – в течении недели, включая сегодняшний день. Выполнишь одно моё желание, после чего и я исполню свою часть договора. Не переживай, многого не попрошу. Так, в некоторой степени, будет даже проще – не бесплатно же работать. Я вернусь с обычной жизни. Может быть даже закончу учиться… Но у тебя есть и выбор. Ты можешь рискнуть и довериться кому-то другому. Пускай этот другой и не вызывает доверия совсем. При таком варианте ты ничего не теряешь, но я буду пользоваться тобой, что вполне логично. Натуральный обмен, если так можно сказать. Решай сама.

Эли неуверенно посмотрела мне в глаза.

Но… Ведь всё так и будет… Продолжится… Все одинаковы…

–Да. Я бы сказал, что аналогичные, но ты ведь не можешь гарантировать то, что внутренние желания приобретают сходные значения? Подумай, чего ты хочешь сама, вдруг твои желания отличаются от других? Если да, то почему бы и мне не искать выгоды, но в другом виде, чем подумала ты?

Взгляд изменился на преимущественно вопросительный.

–Ну… Как бы судья в этом вопросе ты. Зачем спрашивать такое у меня?

–Я…

–Не можешь? Ничем помочь не смогу. Либо доверяешь, либо нет.

–Зачем?..

–Сказал же, что не отвечу. Секрет. Лично мной. Пока не могу его рассказать – мой предел открытости по отношению к тебе. Выбирай свой. Достижима ли твоя цель? Нет? Тогда почему ты не ищешь проблем в себе?

–Не знаю…

–Нет. Вот тут не права. Знаешь, но не признаёшь. Разные вещи.

–Вы правда?..

–Требуешь гарантий? Их не будет. Никогда и никто не предоставит тебе никакую гарантию. А если кто-то и даёт её – значит обманывает уже с самого начала.

–Знаю…

–И?

Девочка села на стул, постаравшись скрыться от моего взгляда. Я проявил настойчивость.

–Буду считать за согласие. И нечего тут стыдиться. Разве не ты мне сказала, что главное не то, как тебя видят, а то, какой ты сама себя считаешь?

–…

–Представляешь, сестра, вот эта малявка меня уделала. Не удивляйся. Не полностью, конечно, но даже немного обидно. И да, Эли, я не убил тебя только потому… Впрочем, сама потом поймёшь.

Это было последним, на что меня хватило в тот день.

Проснувшись, я сразу понял, что оказался в другом месте. В первую очередь по причине сохранившейся чуткости. Кто-то неумело хотел подкрасться ко мне, поэтому я и очнулся.

Тело ныло, но, очевидно, что это было лишь началом.

Утро ещё не успело наступить, но в комнате было светло. Настольная лампа горела, освещая часть моего лица раздражительным светом. Шея от долгого состояния неподвижности затекла и при повороте отдавала в висок. Я пренебрёг ужасным состоянием. За дверью кто-то стоял, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу.

Это он… Ну и что мне с ним сделать? Отпустить? Только вот я же сказал, что она будет иметь возможность в любой момент вернуться… Нет, признайся, что тебе плевать на обещания и прочую бурду. Относись к собственным желаниям проще, прежде чем учить это делать других.

Самодельный костюм, который никто так и не догадался вчера снять всё ещё был на мне. Я потихоньку достал и положил в него самую необходимую вещь. С третьей попытки почти бесшумно поднялся, выглянул сквозь грязное и немытое годами окно, обнаружив близость рассвета, подошёл к двери, дав понять стоящему за ней, что выхожу, прежде, чем отпереть замок. Вышел в коридор, приведя оружие в боевое состояние, перетерпев некоторое болезненное ощущение. Прошёл в гостиную, где, как уже знал, скрывались они. Мать и отец девушки, не спроста не пожелавшей говорить «настоящее» имя, стояли поодаль друг от друга, но сконцентрировались на внезапно проснувшемся госте. От их вида мне стало паршиво на душе. Покачивающаяся походка и отвратительное красное рыло с таким видом, с каким люди строят города и плотины, но для пьяного называется «море по колено» – для одного, а внешность наполовину уснувшей мокрой мыши с отсутствующей по бокам шерстью – для другого. И чем больше я смотрел, тем больше становилась разница между моим миром и её, и тем больше я понимал, насколько тяжело ей терпеть мои нравоучительные речи, не выкрикнув, что такому придурку, как я, лучше помалкивать.

–Здравствуйте… родители… Хочу заметить, что тот нож, который вы держите, далеко не помощник против меня. Да и трогать я вас не собираюсь. Только кое-что сказать…

Даже представить не могу, какого это иметь таких… Зря я с ней так жестоко начал…

–Только вот вам плевать на слова. Поэтому заключим небольшой договор. Положение номер один – нас здесь не было. Положение номер два – если рука хоть одного из вас коснётся дочери, то я оставляю за собой право появиться и наказать вас. И последнее положение – если я узнаю, что ты хоть раз ещё напьёшься, то пеняй на себя. Я могу разозлиться и за бесплатно. Не буду проверять, насколько до вас дошло. Ах да, ещё одна, на этот раз просьба – постарайтесь не появляться на глаза до тех пор, пока мы не уйдём. Ни я вам не мешаю, ни вы мне. Надеюсь, договорились…

Мне было больше нечего сказать. Не хотелось переходить на личности, оскорблять или как-то угрожать. Хотелось хотя бы ненадолго сохранить шаткую атмосферу спокойствия в этом доме, не дать никому из спящих проснуться по привычному поводу.