Граница восприятия

Глупо было отрицать, что происходящее было мне безразлично, а сидел я в номере безвылазно потому, что не хотел выходить. Это ложь. Правда в том, что я впервые в своей жизни примерил роль наблюдателя и не захотел с ней расставаться.

Да, стать третьим в их примерно сплотившейся компании я, безусловно, хотел. Но этому мешал сам. Во-первых, кто я такой, чтобы быть на ровне с ними, если давеча заявил о необходимости держаться на расстоянии. Во-вторых, они и так стали настолько сплочёнными, организовали вокруг меня атмосферу мирной жизни ровно настолько, чтобы стало опасно вмешиваться, чтобы не разрушить неустойчивое равновесие. Поэтому я сидел в том же самом кресле, что и в первый раз, в той же самой одежде, пускай и постиранной, что и в прошлый раз, и размышлял в темноте (так как уходя, они забрали карточку-ключ от номера, без которой свет не работает, а мне лень было вставать и использовать свою) о том же, что и тогда. Собственно говоря, я не прекращал думать об этом ни на минуту. И ответ был бы найден, спроси я прямо, как они ко мне относятся, но разве так можно? Попыток же распознать их мнение со стороны не хватало для уверенных заявлений. От этого вся моя «новая» жизнь свободно дрейфовала по течению в пространстве, иногда приставая к «старому» берегу, но, изредка, также не пренебрегала Америкой.

И всё-таки, темнота даровала спокойствие. Мне никогда не было приятно бывать в замкнутых людных пространствах, но сейчас это ощущение только обострилось, от чего я не мог даже спуститься на первый этаж отеля в ресторан, где сейчас и находились они. По крайней мере, должны, ибо там наиболее безопасное место.

Стало ли обострившееся неприятие результатом непрекращающегося напряжения, или же проявилось более выраженно из-за резкой смены обстановки – я не знал также, как и то, что следовало делать дальше.

Совершенно очевидно, что нынешнее пристанище временное и никак не может удовлетворять потребность человека в доме и безопасности. Я уже стал замечать, что с каждым новым днём становлюсь всё более раздражённым, поэтому предполагал, что с сестрой и девочкой, имя которой так и не осмелился спросить, происходило нечто аналогичное. Иначе говоря, с меня требовалось принять новое судьбоносное решение и найти более подходящий для проживания вариант. В идеале – съёмную квартиру. Однако, возможности сделать это незаметно весьма и весьма ограниченны. К тому же, мне следовало принимать во внимание и чужие желания – так приказывало действовать новое правило.

Спросить у них, что лучше, переехать в другой отель, или… Нет, часто менять место тоже подозрительно и вероятность натолкнуться на знакомые лица велика. Остаётся только решить, где именно снимать квартиру… Эх, был бы у меня компьютер…

Я совершенно не хотел включать средство связи, но выбора не было, ибо оно даровало выход в сеть, где и можно было найти решение назревающей проблемы. В каком-то смысле, другого способа не было, хотя, принципиально сложности, чтобы пойти и взять в аренду компьютер я не видел во внешних факторах.

Прошло довольно много времени. Я успел пересмотреть около ста различных вариантов, разбросанных по всему городу и выбрал из них три наилучших, отличавшихся от других хозяевами в виде крайне пожилых людей, которые не стали бы особо интересоваться причинами снятия жилья.

Может быть попробовать найти в других городах? Черт, было бы в разы проще, если никто из нас не был бы школьником. А так без бумажной волокиты никак не обойтись, следовательно, поменять место жительства незаметно от преследователей невозможно…

По комнате раздался отвратительный синтетический механический звук устаревшего будильника. Удивительно, как производитель додумался до того, чтоб назвать это «мелодией старого телефона», но явно просчитался, когда стал устанавливать в качестве рингтона по умолчанию. Содержимое брюшной полости моментально опустилось в глубины таза.

У них нет с собой рабочего сотового…

Я достаточно медленно, словно стараясь не напугать самого себя, поднял телефон к лицу – на синем экране, сразу же над тремя кнопками «принять», «отклонить» и «удерживать» высветилась заглавная буква о с цифрой два по правому боку. Это переводилось следующим образом: «звонит отец с номера, созданного для конфиденциальных разговоров». Конфиденциальных потому, что SIM-карта оформлена на третьего человека.

С предчувствием большой беды и привстав с кресла, чтобы начать подготовку к отражению атаки, я принял входящий звонок. В динамике зазвучал продолжительный белый шум без намёка на человеческую речь.

–Да?

–Кто эта вторая?

Голос принадлежал без сомнения отцу. Я мгновенно понял серьёзность положения. Надел готовый к работе костюм, приступил к проверке оружия, хотя и понимал, что мало что удастся изменить, ровно как и то, что возможность воспользоваться оружием будет отсутствовать. Они не настолько глупы, чтобы идти напролом.

–Не трогай их.

–Ну, разумеется. Сегодня я в роли координатора, так что… Ну ты понял.

Заговаривает зубы, старается тянуть время, пока они поднимаются наверх.

Стоп, разве нельзя было сразу подняться, после чего начать звонить? Понятно… Хотят меня напугать и избежать лишней возни с сокрытием следов. Хотят заставить меня сдаться…

–За твоей спиной отец того ублюдка?

–В каком-то смысле.

–Ты знаешь, что сделал его сын?

–Да.

–Твои условия?

–Не мои. Но очень просто. Сейчас кое-кто постучится к тебе в дверь, и ты его впустишь, если хочешь увидеть их живыми ещё раз.

–А ты не подумал, что мне будет всё равно?

–Тогда к тебе зайдут без спроса.

–Обещай, что оставишь их в покое.

–Обещаю.

Дело дрянь. Совсем убогое положение. Просто днище. Естественно, их никто не отпустит, поскольку им слишком много известно, я же не смогу убить всех так, чтобы не привлечь внимание тех, кто держит сестру с девочкой под прицелом…

Мать твою! Вот тебе и мирная жизнь! Опять ты, придурок, поставил близких в опасное положение по собственной глупости! Ты ли не знал, что следует жить отдельно?! Девочку вернуть, сестру тоже, заставить её молчать и валить вину на меня… Но тебе же захотелось жить вместе с ними… Себе в угоду.

Захотел быть окружённым кем-то кроме себя самого. А ты достоин этого? Достоин того, чтобы к тебе относились как к человеку? И вообще, по какой причине ты их не отпускал? Не может быть того, чтобы…

На мгновение я представил неподвижное лицо девочки с распущенными волосами – такой, какой я увидел её в первый раз в подвале, представил сестру, прекратившую вести отвратительный образ жизни и мирно разговаривающую сидя на коленях о чём-то недоступном с редко отвечающим на вопросы ребёнком. Чего и говорить, что видеть её такой целеустремлённой? хотелось всегда. А та девочка без имени и места, практически без жизни – я хотел ей показать ей что-то по-настоящему значительное, чтобы доказать её неправоту в мышлении о жизни. Нет, вовсе не доказать ей собственное превосходство – только немного переубедить.

Я хочу быть с ней, хочу увидеть улыбку на смиренном лице, хочу, чтобы она могла жить иначе, чем способна… Надеюсь, это называется дружбой…

Столкновения избежать не удастся. Но они не станут заставлять меня открывать дверь – войдут сами, используя украденные ключи, постараются застигнуть врасплох.

Я выключил свет. Оставив гореть одну настольную лампу. Сам же расположился за стеной в спальни – так при низкой освещённости они меня не смогут заметить, в то время, как их будет прекрасно видно. Зарядил пистолеты до максимума, успел уложить ножи в пришитые ножны.

Дверь быстро открылась, я встал в боевую позицию, присев на одно колено. В комнату влетел человек в чёрной маске с прорезью для глаз, но по тому, как это произошло, я вовремя догадался, что первой закинули на проверку мою сестру.

–А ты неплох. Весьма хорош, я бы даже сказал.

Голос был незнакомым, но намного более твёрдым и уверенным, чем я предполагал. Он внушает доверие и не позволяет ослушаться – такой человек обладает большим авторитетом.