Граница восприятия

Я схватил козла за ухо, насладившись хрустом хряща.

–Так вот, но… Я могу и дать тебе возможность реабилитироваться… Не желаешь воспользоваться?

Нож взметнулся к шее жертвы. Глупое и бесполезное занятие, ибо в таком положении острота лезвия играет малое значение, но весьма действенное в плане психологического воздействия.

–Что…

–О, так ты согласился. Не переживай – сущий пустяк. Просто я очень хочу познакомиться с одним человеком…

Я показал фотографию. Нож пришлось убрать. Положил её перед лицом, схватив ублюдка за средний палец. Выгнул его в неестественное положение. Он не сопротивлялся, вероятно не успевая за ходом моих мыслей и уж тем более не следя особо за движением рук.

Безвольная кукла. Мешок с дерьмом, готовый на что угодно, лишь бы сохранить свою шкуру. Такой сразу же в первый день войны на сторону врага перейдёт…

–Ну как? Знакомая рожа? То-то.

–Мне… позвонить ему?

–Нет, зачем так издалека? Намного приятней ведь знакомиться в непосредственном контакте… Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, не так ли? Поехали, скажем прямо, к нему домой… Он ведь всегда дома, не так ли? Ты постучишь, а я войду следом…

–А?..

–Желаете гарантий? Так вот, что я вам скажу, слушайте внимательно…

Резко выгнул фалангу до характерного хруста. Он вскрикнул, сжал скулы и пригнулся до такой степени, что голова наверняка исчезла из поля зрения гипотетического наблюдателя на улице. Прошептал ему на ухо:

–Во-первых, ты не в том положении, чтобы отказываться, во-вторых, если бы я хотел тебя прихлопнуть, то давно бы это сделал. Не в первый раз с трупом кататься. Главное, чтобы целиком, а не по частям возить, а то неприятно в полиэтилен закутывать, как колбасу, например. Надоедливое и нерентабельное занятие. Ужасное расточительство.

Я специально использовал разный стиль языка и отличную интонацию, применяя слова с уменьшительно-ласкательным подтекстом, чтобы не давать возможности жертве как следует оценить ситуацию и затуманить её мышление, вызывая замешательство.

–Ах ты…

–Я ведь предупреждал. Сразу же сказал, чтобы не трогали мою сестру… Не поняли – да мне плевать… Однако, думать нужно башкой прежде, чем ручками шевелить. Мамка разве не учила? Адрес!

–…

–У тебя их ещё девять, заметь. А терпение моё на исходе. Понимаешь? Потом попыхтишь…

–Ты ведь…

–Ха!

Насильно схватил руку со сломанным пальцем. Сжал её, стараясь причинить как можно больше боли, немного подвигал из стороны в сторону.

Какое приятное чувство…

Только промолчи… Я тебе отрежу всё, что только можно, сниму шкуру и буду поливать голое мясо спиртом до тех пор, пока не согласишься. Буду вытаскивать с того света каждый раз, как ты будешь дохнуть, после чего вновь буду убивать. И так пока не надоест. Ох, не зли меня сейчас…

От растущего возбуждения и ненависти мышцы руки стали непроизвольно сокращаться, вызывая частую дрожь. Я потерял чувство силы и уже не мог понять, насколько значительное воздействие оказываю. Почти также, как когда мне грозит опасность, но на этот раз всё совершенно иначе. Теперь удовольствие мне доставляет осознание того, что последует и сам факт исполнения той цели, которую я преследую. Даже в таком положении я понимал, насколько моё нынешнее психологическое состояние опасно и какие за этим последуют изменения. Пропало понятие приоритета цели, отчего, если у меня была бы возможность, то под удар попал бы каждый встречный. Я хотел создать настоящую ничем не прикрытую бойню.

Но, к счастью, не имею на то возможности. Или имею?

–Ну и? Доходчиво пояснил?

Я искренне сожалел, что время было не ночное. По правде говоря, только в близкой к полной темноте освещённости я мог ощущать себя совершенным властителем ситуации. Как животное, спящее днём, но выходящее на охоту как раз тогда, когда жертва особенно беззащитна.

Неужели не всем нравится ощущать сильным?

Почти все боятся темноты. Они волнуются, если им приходится оставаться одним. Не так ли? Чем темнота отличается от света? Тем, что в ней ты один. Если тебя кто-то и окружает, так ты их не видишь. Ты беззащитен, не знаешь, откуда могут напасть… А я… Я имею от этого преимущество. Я – сама тьма, пусть они меня боятся…

Именно в этом и скрывалась моя досада. В свете дня только я себя чувствовал незащищённым. Вернее, непривычно неловко, что, принципиально, в моём случаи обозначало одинаковые состояния.

Впрочем, медлить было катастрофически невозможно. У меня не хватало время на разведку, поэтому как семейные взаимоотношения сидящего рядом ублюдка я не знал, следовательно, тот момент, когда его родственники забеспокоятся по поводу отсутствия оного – загадка. Хотя некоторые факты по поводу деятельности моей добычи подсказывали, что ей присуща особенность пропадать надолго. И всё же, ждать подходящих лично для меня условий казалось неразумным. Игра не стоила свеч. Сейчас не те ставки. И нынешняя плата – самая крупная за весь мой опыт, ибо предназначена только для меня.

Или же я так зол по какой-то другой причине, не ради себя?

Я с ехидным видом молча смотрел на него. Никаких мыслей, естественно, при этом не было и в помине, но он должен был подумать именно так, по крайней мере мне очень хотелось видеть его страх.

Рука успела сильно опухнуть, но для меня это не значило ничего. Не думаю, что из-за дверного глазка кто-то рассматривает руки.

Я бы не стал…

–Ну как? Я надеюсь у тебя достаточно мозгов, чтобы запомнить, что от тебя требуется? По крайней мере, не рассчитываю на всякого рода выходки. Ведь ты мне назвал уже адрес.

Как я зол…

–Поступим так. Всё очень просто… Я выхожу из машины, а ты сидишь до тех пор, пока я не прикажу что-то поменять. Затем ты всё время идёшь впереди и не оглядываешься, стучишься в дверь, заходишь первым, затем я. О-Кей? Если скажу тебе упасть лицом – ложишься, скажу почистить мне ботинки – чистишь. Хм. Но я уверен, что до такого не дойдёт…

Я рассмеются. Смех на грани безумия. Ничего не чувствую, вернее, большинство вещей идут как обычно, только вот настроение совсем другое. Я бы даже сказал неподобающее. Я просто в ярости. И она не может найти выход, мотаясь из одного конца туловища в другой.

Хочу ли я звучать безумцем? Да, хочу. Хоть раз не придётся контролировать эмоции.

–На выход, мсье.

Тот самый гад, который по наивности или чрезмерной самоуверенности соизволил перейти мне дорогу жил, увы, весьма богато, что только подтверждало слова отца. Характерная для малолетних пижонов многоэтажка, выполненная в весьма стандартной прямоугольной манере, от чего её стоимость, однако, никак менялась в сторону уменьшения. Пост охраны перед входом, который, как и следовало ожидать, функционировал весьма жидко в виду отсутствия кого-либо на дежурстве, система видеонаблюдения, заставившая мгновенно пригнуть голову, как только её присутствие было обнаружено. Два лифта: пассажирский и грузовой, которым, наверняка пользуются не по назначению, но, однозначно, ненамного реже. Поскольку он находился по правую руку, то я хлопнул мой негабаритный живой ключ по соответствующему плечу. Приказание оказалось выполненным.

Хм, не ожидал, что поймёт, чего я от него хочу. Верно держится настороже.

Загорелась кнопка десятого этажа. Лифт неожиданно медленно и, очевидно, если судить по шумам, то конкретно цепляя чем-то направляющие рейки начал движение. Слышалось тяжёлое дыхание жирного.

Всё ещё не в силах из-за наблюдения задрать голову, я решил заткнуться. Конечно хорошо, что не совсем неуместный по погоде плащ скрывал то, что находилось под ним, отчего костюм, впоследствии, не придётся менять, но давать голосовые записи – это уже слишком. По любым меркам.

Пистолет в кармане приятно грел руку. Я почти сразу догадался, что это означает. Кровь начала оттекать из конечностей, мигрируя к скелетным мышцам, а металл, нагревшийся до этого, стал казаться теплее. Немного пошевелил фалангами, чтобы восстановить подвижность.