Граница восприятия

Я бросил её, я стал причиной слабости, я не соизволил защитить самого близкого человека, что тогда говорить о каких-то принципах, когда за монету, вернее не желая тратить свои силы и средства я отдал сестру? Как верить в то, что я не тупая машина, исполняющая приказы свыше, а тот, кто самостоятельно мыслит, если не смог проявить инициативу? Да и как вообще можно выделить себя из толпы, сказать, что другой, что выше их, когда сам делаешь именно то, что призираешь в других, когда вместо того, чтобы управлять животной натурой подчинился ей и поплыл по течению, ожидая, когда проблема разрешится сама?

Ты обыкновенная скотина, работающая ради собственной выгоды. Раб, заложник обстоятельств и желаний других. Прислушайся, даже сейчас кроме как о том, как спасти себя самого ты и не раздумываешь, ноешь, что тебе плохо… Осталось только вновь начать думать о выгоде, а затем развернуться и уйти…

Только не рассказывай байки о том, что ещё не подумал о возможности собственного разоблачения, как причины, обязывающей действовать. Не лги.

Дверь в мою комнату тихо закрылась, а торчащий в замке ключ провернулся на законный оборот. Открыл окно, сел на диван, хотя никогда не сделал бы такого раньше – одежда-то грязная. Посмотрел на белую натуральную кожу в надежде обнаружить солнечные блики, но ошибся. Сейчас было совершенно по-другому.

Предстояло решить, кем я теперь буду. Можно было оставить так, как есть. Сообщить отцу, продумать план и после чего осуществить его. Вернуть сестру, наказать её и так или иначе заставить заткнуться раз и навсегда. Действительно простой вариант, потребующий минимум усилий от меня. Можно было поменять свою точку зрения, решить, что моя теория, теория той девушки, запертой сейчас под землёй, оказалась неверна в корне и тем самым «очеловечиться». Стать, как все, зажить определённо новой жизнью, отбросить себя старого. Однако никакой выгоды от этого не последовало бы. Никому лучше бы не стало, а я непременно потерял бы всё, что успел нажить за восемнадцать лет существования. К тому же, нельзя просто так отбросить то, во что верил годами только потому, что так пришлось. Нужны веские доказательства, чтобы потерять веру, а их не было. Поэтому я принял принципиально новое и радикальное решение. Я не изменюсь, я просто создам себе новое правило, согласно которому благополучие сестры напрямую будет связанно с моим. Да, оно легко объясняется ликвидацией чувства вины и ответственности за произошедшее, отбрасыванием излишнего беспокойствия по поводу безопасности, однако я решил создать правило, но не объяснять причину его состоятельности. Поступить так, как люди имеют в виду произнося «как велело сердце». Теперь действия не моя слабость или не отступление от идеалов – лишь правило, нацеленное на их исполнение. Такой же принцип, как и запрещающий мне контактировать с противоположным полом в профессиональном отношении. Нет ничего, что могло бы запретить, но так лучше.

Я принял решение. Да, так будет лучше для всех…

Руки опустились под диван, достали оттуда металлический кейс с кодовым замком, открыли его, после чего убрали лежащую сверху стопку денег в карман. Снова закрыли, положив опустошённый пистолет и обоймы внутрь – ещё будет время навести там порядок.

Поменял одежду, воспользовавшись практически новым офисным костюмом, наиболее пригодным в городской среде, чтобы не выделяться посреди белого дня. Перенёс в него необходимые инструменты. Подготовился к «выходу».

Самое сложное – не показать намерение. Наверняка отец не беспокоился о сестре, поэтому, в некоторой степени, должно быть проще, но расслабляться – безумие. К тому же, мне нужно было задать пару вопросов.

–Куда ты?

–Ещё не закончил со вчерашним.

–Что?

–Потом расскажу. Кстати, ты не спрашивал про тех, о ком я просил.

–Да. Только зачем они тебе?

Так и веет подозрением. Не подвела меня, однако, интуиция.

-Хочу познакомиться.

–И не думай.

–Настолько крупная шишка? Он чей-то сын, или так?..

–Сын.

–Ясно. Чей?

–Не имеет значения. Я же сказал – даже не думай. Понял?

–Да, хорошо. Знакомиться не буду.

Дверь, слегка изменив цвет в сторону красного запретного оттенка, захлопнулась. Я вновь сидел в машине, подмечая, что неплохо было бы залить в бак побольше топлива, пока автомобиль не заглох где-нибудь посреди пути.

Набрал номер сестры – не хотел делать этого при отце. Белые цифры на тёмном фоне. Большая зелёная кнопка снизу. Привычное для многих движений, совершаемое по нескольку раз на дню. Не особо важное, однако, не для меня. Никак не получается заставить себя нажать…

Сколько лет я не звонил ей? Даже приблизительно не знаю, что говорить, боюсь запороть, выглядеть неестественно. Да и вообще, когда я последний раз разговаривал с кем-либо по своему желанию, а не по необходимости? Лишнее слово, неправильно замечание, ошибочная интонация – конец всему.

И с каких пор от меня стало так много зависеть?

Попытался продумать диалог. Хорошо бы знать, в каком она сейчас состоянии, чтобы хоть немного подготовиться. Просчитать ходы и скрытые слова-триггеры. Или стоит действовать так, как обычно? Тогда вопрос – обычно, это по новому правилу, или же с намеренным просчётом? Во втором случае намного проще и результативнее, но…

Правила нарушать нельзя.

Я нажал на экран. Прошла минута, две, почти три – я знал, что просто так сейчас до неё не дозвониться, до тех пор, пока она точно не поймёт, что кому-то нужна. Собственно говоря, в том и состоял мой план. Заставить её поверить, что она мне нужна. Я не знал, о чём она сейчас думала и где была, поэтому боялся «глупостей», элемент которых неизменно присутствовал в действиях сестры.

–Да?

–Привет.

Первое попавшееся слово слетело с губ, круша всю сложившуюся концепцию. На фоне многолетнего молчания и негласного правила избегания ненужных встреч, оно звучало совершенно неестественно и крайне натянуто. Поспешил исправиться, чтобы выглядеть естественней:

–Вернее, здравствуй. Ты где сейчас?

Чёрт, снова мыслю по второму типу… Сложно избавиться от привычки. Ладно, просто думай, как считаешь нужным.

–Разве это имеет значение?

Всё ясно. Она всегда так говорила, когда обижалась или была расстроена. Эх, больше ты и не могла мне сказать.

Сменил интонацию голоса на крайне серьёзную и подразумевающую значительную важность события, о котором будет вестись речь. В очередной раз по плану.

Прости, что ещё раз обманываю тебя… Это последний…

-Да. Ты мне нужна.

Длинная пауза, на фоне которой слышны обычные уличные звуки с чётко выделяющимся гулом двигателей. Место, где она была, было крайне оживлённым, что могло только подогревать ставшее более натуральным беспокойствие, но я отбросил сомнения, лишь отметив худший вариант развития.

–В… каком смысле?

–Мне нужна твоя помощь, срочно.

–Но… я… Разве…

Кажется, удалось её дестабилизировать. Надеюсь, сработает.

–Нет, мне нужна твоя помощь. Немедленно. Ты сейчас одна?

–Да. Одна. Сейчас одна.

Тавтология – значит «сейчас» можно трактовать, как «теперь». Это уже новое выражение.

–Где?

–Мне… вернуться домой?

–Скажи где ты и я сам приеду.

Помедлив, она назвала адрес, после чего я на него и отправился.

Приехав на место, я сразу сообразил, что была она вовсе не здесь, а назвала адрес только для того, чтобы он выглядел более естественно и объяснимо– точка находилась в паре сотен метров от школы, что было бы вполне разумно, будь она одета хотя бы в школьную форму и появись утром дома. С другой стороны, когда человеку плохо, маловероятно, что он уйдёт далеко от знакомых мест. До тех пор, когда окончательно не потеряет связь с реальностью.

–Садись.

–Зачем?

–Я сказал немедленно.

Как только сестра оказалась в салоне, я как можно быстрее набрал скорость, заблокировав двери на всякий случай. Выглядела она лет на пять старше своих, а в глазах вспухли мелкие вены, которых не видно, но результат вида тёмных кругов очень даже заметен. Отсутствие сна не стоило опровергать. Тем не менее, я решил действовать прямо. Не потому, что и правда интересовался вопросом, но, чтобы начать разговор. По какой-то причине, я решил не менять манеру разговора. Вероятно, на уровне подсознания решил, что разговор стоит начинать с чистого листа, а не накладывать новую информацию поверх того, что она себе уже представляет.