Страница 30 из 61
Я знаю секрет, следовательно, выше остальных. В чём смысл жизни и к чему тогда стремиться – плевать, главное не обижать себя самого. Ровно также имеет смысл её закончить, если только уверен в существовании другого мира. Говоря проще, лучше иметь возможность исправиться от проблемы, чем избавлять проблему от себя. А, поскольку в нынешнем мире, не понимающем, что чтобы прекратить любые конфликты стоит признать собственную животную натуру и впредь контролировать её порывы, вместо того, чтобы их скрывать, помощь другим – занятие неблагодарное. Не окупится. Каждый сам за себя.
О чём же она думает? О том, чтобы спасти свою шкуру? Кого она видит во мне? Смерть? Машину, угрожающую расправой, или же такого же, как и она сама, только поставленном в другие обстоятельства?
Кого вижу я и чего соответственно хочу в ответ? Какое её поведение станет подходящим для меня?
Кажется, я определился с решением. С тупым и маразматическим, но выбором. Оставалось действовать в собственных интересах. Узнать, как думают нынче те, шкуру возраста которых я когда-то носил. А после… Я почти уверен, что она такая же, стало быть лишь «цель» …
Если так, то, коль обойма пуста, передавлю ей сонную артерию – очень гуманно. Не так ли? Ничего не почувствует даже будет, в некоторой степени, приятно, на последних стадиях.
Аккуратно снимаю скотч, почему-то стараясь не причинять боли. Однако пульс от уменьшающих степень угрозы действий не замедляется и навряд ли она в таком виде смогла бы отвечать осмысленно. Использую трюк, предположительно обязанный сработать – поддерживаю заваливающуюся от слабости голову рукой, надавливая на лоб. Это должно ей напомнить о детстве, ведь так мать держит своего забеспокоившегося ребёнка. Значит, она почувствует себя в безопасности, как и в материнских руках.
На практике оказывается эффективно.
Слежу за её дыханием, ожидая, когда из частого и поверхностного оно станет более глубоким и редким. Для этого начинаю едва различимо сопеть, задавая необходимый ритм – способ подстраиваться к клиенту и наоборот, коим очень часто незаметно для самого посетителя, вдруг резко и не с того ни с сего начинающего доверять незнакомому доктору, пользуются психологи, работает ничуть не хуже моей выдумки, только разительно медленнее.
Ситуация нормализуется, а мне удаётся полностью задавить свои первоначальные порывы. Собираюсь с мыслями, обдумывая ход диалога, при котором мне не составит труда «завалить» её ложные представления собственной правдой.
–Позволь мне задать тебе один вопрос. Почему люди убивают друг друга?
Чёрт, слишком прямо, даже так видно, что поплыла… У неё нет стимула. Сказать, что в случае правильного ответа оставлю её в живых? Но вдруг она ответит правильно? Маловероятно, но… А? Самая крупная азартная игра в моей жизни?.. Хотя, есть ли смысл держать слово? Правильно, бессмысленно…
–Пожалуйста, ответь, как считаешь. Если он будет правильным… я тебя не трону. Можешь не спешить – время не ограниченно.
И тем не менее, ты начинаешь смотреть на неё так, как надо. Под правильным ракурсом, если так можно говорить. Только давай, не распускай руки, а то потом придётся и в обычной жизни давить свои желания. Как говорится, стоит только попробовать, как хотеться больше начинает…
Прошло две минуты, согласно моим внутренним часам.
Довольно быстро, учитывая её возраст и заданную мною ставку…
Она нахмурилась, покачала головой из стороны в сторону – то ли отрицание, то ли продолжение внутреннего диалога. Верно не могла понять зачем мне это нужно, от того и не могла сосредоточиться. Однако, как раз в тот момент, когда я собирался уже надавить, начав угрожать, девочка продолжила. Наконец-то я услышал её тонкий, но не настолько, чтобы раздражать, голос.
–Вы…
Повисла долгая пауза. Она смотрела куда-то под себя, словно принимая решение.
–Вы меня не отпустите.
Не очевидный вопрос – грубое утверждение.
Секунда, твёрдая точка после окончания фразы, один короткий миг – и я больше не видел ни волнения, ни страха. Совсем ничего. Пустая оболочка, влёт потерявшая содержимое. Я даже подумал, что на лице у неё появится недвусмысленная ехидная ухмылка неуязвимого, но ошибся. Впрочем, именно она наиболее подходила под тембр голоса.
Такое ощущение, что даже тише от серьёзности стало.
–Откуда тебе знать?
–Потому, что это вам не выгодно.
–Да ну?
–Вы привели меня в этот… подвал. Хотели бы отпустить – так далёко не зашли бы.
Твёрдая речь, близкая к заученной чеканке, хотя и произнесённая неподходяще детским голосом. Я словно стоял перед дряхлой старушкой в инвалидном кресле, дававшей нравоучения на пороге морга. Она знает, о чём говорит и не имеет необходимости более скрывать резкость – фразы, очевидно, продумывались, прежде чем стать озвученными.
–Всё делается ради выгоды. Ваши убийства – тоже.
Ваши?
–В каком… смысле?
–Не деньги… Деньги – только средство, чтобы удовлетворять потребности. Человек должен жить как можно лучше. От того они и стремятся к богатству. Особь должна обеспечивать себе существование… Существование своему виду…
Не может быть! Неужели она говорит о том, о чём я думаю?
–Но почему тогда не каждый им становится? А? Почему все говорят, что убивать сложно?
Я едва смог сдержать колебания интонации, чтобы не показать взволнованность. На самом деле мне важнее услышать то, как считает она, а не то, как она подстраивается под мои желания. Некоторое время она обдумывала ответ, после чего последовал заранее подготовленный достаточно долгий монолог без характерных для попыток «заглянуть» в мои мозги, долгих пауз и промедлений.
–Убивают слабейших. Тех, кого можно легко поймать. Больных, раненых – ненужных. Которые не смогут внести хорошие гены или обеспечить надёжное существование потомству. Они вредны, они потребляют пищу, которая может достаться другим…
–Тогда ты слабое звено?!
Если ответит нет, то слова будут равносильно заявлению, что я не могу её уничтожить, если да, то тоже проиграет, поскольку буквально согласится со своим положением. Нет – значит не могла здесь оказаться, да – значит по какой-то причине именно она должна быть здесь, что неверно, ибо попала, фактически по случайному стечению обстоятельств.
Она покачала головой.
–Не мне решать. Много – тоже плохо. Если другие хищники не в состоянии контролировать численность, то популяция сделает это сама. Иначе погибнет. Задохнётся, как рыба в перенаселённом аквариуме. Чем больше людей на территории, тем они злее, тем чаше ищут тех, кого можно уничтожить, обеспечить себе больше возможностей, освободить ресурсы…
–Я нахожу людей. И мне плевать, слабы они или нет…
–Деньги. Вам ведь платят деньги? Они – аналог ресурсов. Ничего не меняется. К тому же, у вас есть оружие. Так что не нужна вам слабость жертвы. И так будет до тех пор, пока… До тех пор, пока… пока…
–Хватит.
Мне было достаточно. Ещё немного и она точно потеряла бы самоконтроль. Каждое последующее слово произносилось всё быстрее и быстрее. Дыхание сбилось, в глазах появился сумасшедший блеск, а голова едва заметно затряслась из стороны в сторону, как в шоковом состоянии. И так продержалась слишком много. Непомерно длинный отрезок времени для такой, как она. Нервы тоже не железные и точно не смогли бы выдержать, придумывай ответ она на ходу.
–Я тебя понял.
Условие выполнено.
–…
–Откуда ты это узнала?
–Это… фундаментальный принцип.
–…
–Ты боишься умереть?
Девочка промедлила. Это случалось не впервые, но только сейчас я почувствовал, что ответ станет результатом того, как она думает в данный момент, а не пересказываем давно понятой истины. Теперь только личное мнение.
–Не знаю.
«Не знаю»? И как мне понимать? Или то ответ не для меня?
–Так не может быть.
–Не знаю, что лучше. Остаться жить или исчезнуть.