Граница восприятия

Смотри-ка, правильно поступают. Ну относительно…

Он безмолвно протягивает мне какую-то бумажку, но что на ней написано я не смотрю, комкая её и продолжая удерживать руки потенциального противника в поле пристального внимания. Недовольный моей неожиданной реакцией, малолетка решается акцентировать внимание:

–Три дня. – Тонкий в дань, вероятно, нынешней моде палец указывает на бесполезный белый комок целлюлозы.

Будто я и без тебя не догадался. Интересно, сколько нулей они посмели написать?

Но, чтобы не давать надежды, мне приходится усмирить интерес. Стоит посмотреть, как они сразу решат, что не всё потерянно.

Протягиваю ему смятую разлинованную бумагу:

–Смотри внимательно. Видишь? А теперь возьми и засунь её себе в задницу.

–Ты, что, совсем…

–А ты, однако, смелый, коль решил прийти. Да ещё и в одиночку – я-то рассчитывал на толпу…

Я сделал шаг вперёд, проверяя решимость посредника. Тот поспешно ретировался:

–С чего ты так уверен?

–Потому, что здесь никого нет, кроме нас двоих, естественно.

Ещё один шаг. Наклоняю голову вперёд.

–Кого ты видишь перед собой? Эй, не молчи – это невежливо… Отвечай, кому говорю!

–…

–Что? Не хочешь? Тогда я скажу, кого вижу я… Ты лишь кусок мяса, понимаешь? Воняющий молоком и мочой кусочек псины, которая ею остаётся только по причине неподходящего места. Дошло? Тогда вот что, я считаю до трёх – и тебя нет в поле видимости. Отсчёт начался. Три…

–Да пошёл…

Дождавшись подходящего момента, я с превеликим удовольствием вмазал ему кулаком в челюсть. В ней что-то хрустнуло, а малолетка повалился на землю диким видом выпучив глаза. Либо я переборщил, либо он не ожидал. Но мне лично плевать какой из двух вариантов верный.

–Два…один…ноль целых пять десятых…

Ну вот и всё. Теперь стоит ожидать расплаты, но то будет не раньше завтрашнего утра, так что это мне не понадобится.

Нож занял своё законное место.

Ну и рожа у него получится. Сто процентов распухнет до состояния свиного рыла.

Прошло несколько скучных дней. Ничего не изменилось. Отец дома практически не появлялся, а это было прямым намёком на довольно большое и прибыльное дело. Для меня – ещё одно задание, которое должно быть выполнено. Вероятно, он сейчас находился на стадии наблюдения за целью или целями.

Немногочисленными работами по дому занялась сестра. Поведение её мало чем отличалось от обычного. Мне же и вовсе не было чем заняться, поэтому проводил его за чтением книг и жалких попыток продвинуться в одной области информатики. Однако почти ничего не понимал, возможно от того, что начинать изучать с основ было лень, а середина требует начала.

Чего-то они затихли. Готовят план побольше? Навряд ли решили отступить… С другой стороны, такой гад как некий «он» неизменно потребует то же самого и от сестры, но раз она молчит…

Либо он может начать её использовать в своих целях…

Хорошенько продумав его гипотетические возможности и сопоставив их с известной частью характера сестры, я понял, что порядочно недооценил степень угрозы.

Она ведь почти всё о нас знает… Если он сможет на неё надавить, что несложно, то… вполне возможно, что что-то опасное для меня и проскочит. Тем более, что у неё на уме, то и на лице, а парень, по ходу, неплохо разбирается в лицевых выражениях, поскольку пользуется популярностью у женщин…

Ситуация начала приобретать скользких характер, поэтому я решил вмешаться.

Ещё раз перепроверил, насколько хорошо запер дверь в комнату. Достал из шкафа и включил ноутбук. Ввёл пароль дешифрования диска.

Я уже давно знал практически все пароли от аккаунтов социальных сетей сестры. Труда перехватить их не было, особенно с учётом её беспечности, да и сделано это было только ради развлечения или «на всякий пожарный», но только сейчас эти знания стали востребованными.

Поскольку выход в Интернет осуществлялся через общий домашний Wi-Fi, то уведомления, что кто-то зашёл к ней с другого ip не будет. Надо только не оставить за собой лишних следов.

Первым делом надо найти, с кем она общается чаще всего.

Пять потенциальных возможностей попали в поле зрение. Остальные не подходили по полу и по датам последних переписок.

Проверяю первого. Сначала смотрю, кто у него добавлен в друзья, поскольку та четвёрка непременно должна таким образом засветиться, затем читаю переписку.

Боже мой, и о чём она только думает? Чтоб я ещё раз…

Куча бессмысленных фотографий, пафосных цитат и всевозможных заменителей слов в виде картинок. Кажется, я отстал от жизни на пару веков. Или это изменилась сестра?

Мне оставалось только признать, что, фактически, той девочки, которую я знал и которая в детстве приходила ко мне с глупыми, но смешными вопросами уже не существовало. Моя вина? Да, моя. По какой-то наивности или не желания обращать внимания на проблемы, в надежде, что она сама по себе рассосётся, я упустил её. И по какой причине у меня была такая уверенность, что ей ничего не угрожает?

Я продолжал читать. Хоть переписка и велась с тем, кто явно не походил на ту кандидатуру, поисками которой я занимался, но даже здесь, с этим двадцатилетним пьяницей (что отчётливо наблюдалось и не скрывалось), откровений было больше, чем со мной в лучшие времена. Чаще всего попадались фразы «мне одиноко» или «мне грустно», но, хоть он и не реагировал, считая это только поводом начать разговор, я прекрасно понимал, что фразы вовсе не пусты. Наверное, это был её друг, поскольку с другими подобного не случалось.

Уже второй подозреваемый оказался связанным с тремя из той четвёрки. На лицо, признаться, он был не совсем плох, даже я бы сказал весьма недурён, но будь я на месте сестры… Ни за что.

Ни контактной информации, ни чего-то о себе. Он явно предпочитал по-тихому втираться в доверие, не рекламируя себя самого. Ещё одна капля в чашу предположения о систематической основе шантажа. Среди других его друзей – большинство мужчин. Довольно взрослых, что удивительно, учитывая, кто он сам. На всякий случай я записал имена и фамилии пятерых, скопировав фотографии. Было у меня одно нехорошее предчувствие…

Я тщательно перечитал переписки с подругами, не чувствуя и ни капли стыда, но не смог понять ничего из них. Тут моей сестры не было. Только хамелеон, меняющий кардинально свои интересы и даже манеру вести диалог при каждом новом человеке. И тут и там стоял невидимый барьер, разграничивающий понятия «я» и «они», где последние служили только цели развеять скуку. Ничего нового узнать так и не удалось.

Факт того, что я не мог разобрать сестру начинал меня немного беспокоить. С каждой секундой понимание своей вины росло, поэтому долго не раздумывая, воспользовался оставленной мною раньше у неё на компьютере лазейкой. Вернее, как-то раз обнаружив её без особого на то желания, я решил оставить её открытой для себя, однако, обнаружить существенную информацию не удалось – вместо ожидаемого открытого текста встретился шифрованный архив. Я быстро прикинул, что, хотя она и не стала бы придумывать сложный пароль, но на перебор уйдёт слишком много времени.

Зачем он ей? Она ведь никогда ничего не скрывала… Хотя… Очнись, это «никогда» было шесть лет назад…

С того самого момента шестилетней давности я старался не вовлекать сестру в «наши» дела. Считал это правильным решением, которое поможет уберечь её от неприятностей и, возможно, от некоторых опасностей. Может быть это было как чувство долга, а, может быть, лишь стремление обезопасить себя. Не в физическом плане, конечно – просто не желал, чтобы сестра видела меня. Для чего, если изменения затронули не только то, что я делаю, но и то, как думаю? Да я только сейчас заметил, что смысла особого нет. Побоялся осуждения? Смешно. Решил не подпускать к себе никого? Тогда вопрос встаёт в наличии необходимости. Иначе говоря, если в то время и были свои отговорки, то теперь внутри себя усмотреть я их не мог.