Страница 104 из 126
— Пристраивайся!
На каменюках, конечно, смак совсем не тот, но она мне помогла — ага, своими нутряными мышцами, пускай и ни разу не чемпионскими, но тоже тренированными, и вышло очень даже неплохо…
— Нет, в меня! Всё должно быть по-настоящему! — гетера обхватила меня ногами, не давая вытащить «инструмент», да с такой силой, что пришлось в натуре кончать в неё, — Вот так… Таков обычай… А теперь — посторонись-ка!
Только я последовал доброму совету, как эта оторва — ага, исключительно нутряными мышцами — «выплюнула» из звизды всё, что я ей туда впрыснул. Читал в своё время и про такой ихний профессиональный навык, но прочитать — одно, а собственными глазами увидеть — совсем другое. Понятно, что это не для предохранения, а для понтов, но понты эффектные, надо отдать должное…
Следующим она обслужила моего шурина, вслед за ним приняла выбранного третьим испанца-охранника. Рядом ухмыляется уже «отстрелявшийся» в её подругу Гелиодору Васькин, близится к финалу Володя, готовится сменить его Серёга. А кругом рёв, гвалт, бабий визг — гегемоны дорвались до халявы. Слева в десятке шагов лаются, не поделив бабу, чуть дальше уже и дерутся, справа на таком же примерно расстоянии бабу поделили к обоюдному согласию, но своему, а не ейному, и она уже не визжит, а ревёт белугой — млять, не иначе, как производственная травма назревает. Сзади одну вообще вниз стащили, и ей явно предстоит быть пущенной по кругу…
— Ты-то куда лезешь?! Не видишь, что ли — я уже троих обслужила! — очистив нутро от «подарка» моего бодигарда, Меропа решительно одёрнула подол и встала, — Вот так-то и приходится служить Афродите тем из нас, кто не справляется с заданием и не получает высшего разряда, — она приняла от ведущей учёт жрицы медный жетон на шнурке и торжественно надела его на шею, — Уфф, хвала Афродите! Что мне теперь нужно — так это хорошая ванна!
Рядом аналогичным манером получила свидетельство о честно отработанной сексуальной повинности и Гелиодора, и мы принялись проталкиваться с обеими гетерами через царящий на площади бедлам к выходу — прямо сквозь прущую навстречу толпу всё новых и новых коринфских гегемонов. Представляю, что там вскоре будет твориться! В общем, покидали мы Акрокоринф в хорошем настроении и с твёрдым сознанием хорошо исполненного долга…
Зарулили в баню — и не «заодно и помыться», а просто помыться, потому как ни на баб уже не тянет, ни на бухло. Ну, разбавленного только винца попили исключительно для утоления жажды. Я ведь уже упоминал, кажется, что не пьют обычно на югах просто воду? Хреновая она там, так что слабенькое вино как раз и предназначено для разбавления и питья вместо воды. В общем, помылись, освежились — красота, кто понимает. Ну, не сауна, конечно, ни разу, больше турецкую напоминает. Точнее — это турецкая напоминает греческую, потому как с неё практически один в один и слизана. Но дикари, млять, ещё те — они даже мыла не знают! Гребиптяне знают, финикийцы знают — ну, не такое, как привычное нам современное кусковое, а вроде геля на оливковом масле, но во всём остальном это именно мыло, нормально мылящееся. А эти олухи царя небесного вместо мыла чистым оливковым маслом пользуются. Натрёшься им и отскребаешь его потом вместе с грязью специальной деревянной или костяной лопаточкой. Извращенцы, млять!
Вернулись на постоялый двор, плотненько пообедали, перекурили, даже сиесту после трудов праведных себе позволили, в ходе которой и продрыхли мирно до ужина. Ну, я-то больше дремал, да медитировал, но не один ли хрен? Поужинали, курим, да над греками зубоскалим:
— Римляне ведь у кого свой разврат переймут? — риторически вопрошал Серёга, — Разве не у этих культурных гегемонов?
— Но у римлян он будет масштабнее, — заметил Володя.
— Ну, не скажи! Ну, будут оргии в домусах и на виллах отдельных шишек — хрен ли это за масштабы? Пара сотен от силы будет шалить, а весь остальной миллионный город — только судачить об ихних шалостях. И наверняка в сильно преувеличенном виде.
— А по лупанариям шляться тоже одни только шишки римские будут?
— Ну и хрен ли те лупанарии? Тут, можно подумать, борделей меньше! А в храме сколько шлюх? Ну, не тысяча, конечно, это тоже здорово преувеличивают, но несколько сотен реально ведь есть!
— В карфагенском храме Астарты — и то гораздо меньше, — добавил я.
— Вот именно! А у римлян жрицы ихней Венеры разве ж такие шалавы? Да и тоже их там с гулькин хрен! А что мы тут сегодня наблюдали? Если это не массовая «народная» оргия, то что это тогда?
— А римские Вакханалии? — напомнил Васкес.
— Так они когда ещё будут-то? И опять же, у кого переймут? У тех же греков — с Дионисий греческих и будут слямзены! Так что римляне — жалкие подражатели, а греки, получается, по части массового млятства — впереди планеты всей!
— Вдобавок, у римлян Вакханалии будут запрещены, и их участников будут преследовать как тоталитарную секту, а у греков их Дионисии считаются нормальным явлением — солидные замужние бабы — и те участвовать могут, — припомнилось мне, — И кажется, вплоть до христианских времён хулиганить будут…
— Ага, Юлька рассказывала, — подтвердил Серёга, — Да ещё и гомосятина эта…
— Мальчиков видели на ступенях храма среди иеродул-женщин? — напомнил Велтур, — Тоже ведь Афродите своими задницами служат…
— Ага, бисексуалка она у них, получается! — прикололся спецназер, — Римской деревенщине не понять!
— Точно! А я всё башку ломаю, за что Муммий Коринф разрушит! — схохмил и я, — А вот как раз за это — нехрен было рассадник распутства в городе устраивать, гы-гы!
Поприкалывались, поржали, расходимся на боковую, и тут вдруг — ага, на ночь глядя — Меропу принесло:
— Пустишь переночевать?
— Да с удовольствием! Только не рассчитывай сегодня больше, чем на один раз. Ну, разве только с утреца ещё разок…
— Ты думаешь, меня сегодня на большее хватит? Сыта по горло! Нет, ну я тебе, конечно, не откажу, но не рассчитывай сегодня на мою пылкую страсть — я только ноги раздвину и буду лежать бревном, и делай со мной, что хочешь. Но зато посплетничаем мы с тобой сегодня от души! Я ведь, собственно, за этим и пришла…
Ну, насчёт «буду лежать бревном» — это она, конечно, изрядно преувеличила. Нормально дала, хоть и далеко не так, как когда была в ударе. Но — хрен с ней, с той страстью, когда тут такая информация!
— Возвращаюсь я к себе, мои девочки мне тут же таз с водой, подмываюсь хорошенько, потом они меня моют наскоро, обедаю, они тем временем воду мне уже для ванны греют, окунаюсь в неё и балдею — красота! Так что бы ты думал? Старая Фрина ко мне припёрлась! Ах, да, ты ж её не знаешь — сводня она известная, весь Коринф её знает. Когда-то тоже знаменитой гетерой была, но с тех пор лет тридцать уже прошло, и давно уже эта старуха никому и даром не нужна, вот и зарабатывает она теперь сводничеством. И — представь себе только — предлагает мне ПОДЗАРАБОТАТЬ прямо сегодня! Смешно? — я в натуре ржал, прекрасно помня первую половину дня, — Вот и я чуть со смеху в ванне не захлебнулась, да ещё и об её край затылком стукнулась — больно, между прочим! Ну, я решила, что она с похмелья не помнит, что сегодня за день — ведь с тех пор, как мужчины перестали обращать на неё внимание, она стала частенько к кувшину прикладываться. Я приказала девчонкам принести мою тессеру — ну, жетон этот сегодняшний, который мне в храме дали. Сую её ей под нос — не настолько же она допилась, чтобы не вспомнить, что это такое! Тут она расхохоталась — оказывается, она не ТАКУЮ работу имела в виду. В общем, сведения от меня нужны тем, кто ей платит. И как ты думаешь, о ком? Об одном римлянине, некоем Гнее Марции Максиме — представляешь, они все три твоих имени знают, которые и я-то все только с пятого раза запомнила! Но это, конечно, не Фрина мне сказала, а позже уже выяснилось, когда я с нанимателем её встретилась. В общем, ведёт она меня в условленное место встречи — и как ты думаешь, кого я там увидела? Аглею Массилийскую собственной персоной! Девчонке в самом деле велено соблазнить тебя, и срок на это ей дан обычный — десять дней.