Фантомная иллюзия

— Слушайте, — Арчер немного запинается и потирает руки, — там внизу что-то случилось. Та рыжеволосая девушка в комнате заперлась, я уже минут двадцать стучу, а она - ноль эмоций.

 — Ты ее знаешь? — Пытаюсь узнать я.

— Да, нас с ней на один этаж поселили. — Я немного смеюсь, закатывая глаза. Не нужно хорошо знать эту девушку, чтобы понять, что у нее не все дома. Она слишком хорошо строит из себя немного ненормальную. На какое-то мгновение я ей даже поверила. И Арчер купился. Элисон просто занята. Слишком много бокалов шампанского было выпито. Бутылка испортившегося алкоголя, маленькая ванная комната с немного пушистым ковриком на полу вероятно была полностью в ее распоряжении.

— Сейчас посмотрим, — первым отзывается Саймон. И я не протестую, наоборот. Мне интересно увидеть, как она еще раз обведет нас всех вокруг пальца.

 Комната Элисон, в отличие от остальных расположена на двух этажах выше. Чтобы добраться до ее номера нам нужно выйти на железную лестницу, находящуюся между этажами. Вверх-вниз. Выбор только за нами. Решение не особо важно, и там и там увиденное однозначно потрясет нас.

По одной из таких огромных конструкций мы пробрались на ее этаж. Он оказался совсем не таким, как наш. Обычный длинный коридор, вот только двери разного цвета.

 Арчер проходит между ними и останавливается у зеленой немного покарябанной железной дверцы с табличкой № 12. Он первым принимается дубасить по ней, Саймон пытается вскрыть ручку, но Элисон по-прежнему не показывается.

«— Элисон! Элисон», — Элисон больше нет.

Она снова нас обманула! Кричу я. Снова сбежала, повесив очередную лапшу на уши! Но крик комом застревает между моими лопатками, не решаясь вырваться наружу.

— По-моему, это бесполезно. — Говорю я, заглядывая в дверную щель. Прижимаюсь к двери и слышу тихое журчание воды. Маленький затертый до дыр коврик под ногами немного намокает вокруг входа образуется почти прозначная лужа.

— Юми, зови охрану, иначе мы дверь выбьем. — Орет Саймон, ударяя со свей силы кулаком по ручке.

 Я срываюсь с места и не раздумывая бегу вниз. Кровь ударяет в голову, а лестница все не заканчивается. Тысячи одинаковых этажей, миллионы комнат. Серые, белые стены и красные ковры.

Мои ноги обошли все этажи, ладони облапали все двери. Половина комнат оказалась пуста, в других я увидела нескольких мужчин и не одного охранника.

Вновь поднимаюсь наверх, дверь №12 давно открыта. Связка железных ключей с различными номерками, число которых еле доходит до двадцати, валяется на полу. Я перешагиваю порог и захожу в комнату. Та же самая мебель, мигающая лампа.

Только за дверью ванной комнаты что-то происходит.

Темные волосы Арчера — мой маяк.

Лужа воды — сигнал бедствия.

В серой потресканной ванной слева от зеркала лежит Элисон. Ледяные капли стекают по ее руке, по пальцам и со звоном ударяются о кафель. Вода вытекает из-за краев, растекается по всему полу.

Саймон достает девушку из ванной и кладет на пол. Он начинает нажимать ладонями ей на грудь, а вода всего-лишь тонкой струйкой стекает по ее посиневшей шее. Тогда он приподнимает девушку и переворачивает лицом вниз так, чтобы ее живот оказался на его колене и сильно надавливает несколько раз на ее грудную клетку так, что она кажется вот-вот разломается пополам. Готовый к худшей ситуации, он пытается положить ее вновь на спину, но Элисон распахивает глаза, глотает воздух и извергает изо рта фонтан воды.

 Только что она разорвала свой прощальный билет в клочья и с радостным визгом подбросила его воздух.

 Саймон поднимает ее с колена и несет в другую комнату, а Элисон сопротивляется. Девушка кричит, бьет его руками и врезается ногтями в его кожу.

— Зачем? — Спрашивает она, глубоко вдохнув. У нее появились синие мешки под глазами, отеки., а длинные рыжие волосы слиплись. На лбу красовалось клеймо «Самоубийца».

Парень снимает с нее насквозь промокшую кофту, бережно кладет под одеяло.

— Ты нужна нам. — Не сразу отвечает он на вопрос, кидая ее одежду на пол.

Девушка отрицательно вертит головой.

— Но я хочу быть с ними.

— Не надо. Теперь мы твоя семья и мы... выживем.

Саймон говорит эти слова так легко, непринужденно, но даже не подозревает, что клеймит нас обоих, узурпирует территорию. И я поддаюсь захвату.

— Да, Элис, он прав... — Добавляю я, искренне веря своим словам. Аккуратно сжимаю ее худую почти прозрачную руку.

Девушка на это лишь усмехается. Ее веки медленно смыкаются, а грудь перестает бешено трястись. Саймон пытается как-то приободрить ее, поддержать, но не может.

 Когда Элисон засыпает, охранник просит нас выйти из комнаты. Арчер возвращается в свой номер, а мы с Саймоном всего-лишь выходим в коридор и сворачиваем налево. Сейчас столовая открыта, таблички убраны, дверь стала идеально чистой, будто бы к ней никогда не прикасались. Внутри, за тремя столиками сидят шесть человек. В основном это мужчины. Мы проходим мимо них. Мои костяшки пальцев раздроблены, так сильно Саймон сжимает мою руку. Мы ходим за ручку, как старая любовная парочка. Ха-ха. Да и от тех остался только пепел в банке.

— Да они насильно нас тут держат, — делиться светловолосый парень со стариком. Старик бьет его по руке и коситься на нас. Я встречаюсь взглядом с парнем, с мужчиной. Все в столовой замолкают, осматривая нас.

— Кто это? — Спрашивает кто-то с последних столов.

Я молчу, и отвернувшись, занимаю место за крайним столиком. Саймон дает мне в руки тарелку, а ложку, завернутую в белую салфетку, кладет на стол.

Стараюсь медленно жевать гречку, постоянно отвлекаюсь. Пристально осматриваю комнату, стараясь увидеть то, что вчера упустила.

 Плитка кухни сделана в цвете белого шоколада. Сразу же передо мной возникает старая фотография зайца такого же цвета, разрубленного пополам. Заяц находится во рту льва. Зубы хищника пронзают тушку, кровь и кишки расползаются по траве. Стальная пуля попадает в голову льва и остается далеко за фотографией. Грива лежит в руках моего дяди. Рука дяди лежит на моем плече. Грязная рука, унесшая десятки нечеловеческих жизней.

Наверное, львов совсем не осталось, думаю я.  Мне хотелось бы перед смертью еще раз посмотреть в эти огромные коричневые глазенки.

Льву хорошо, за ним целые сутки наблюдают. Посадите меня в вольер, приносите пищу, и каждую минуту твердите, что все это - сон, клянусь, я буду паинькой.

А пока что я - раздраженный испуганный маленький человек, уплетающий за обе щеки гречку. Я ем ее как в свой последний путь. Кто знает, когда мне в следующий раз так удачно перепадет.