Страница 70 из 92
- Так значит Роза Мамедова твоя родственница, - догадывается жена.
- Какая родственница!? – хохочет, взмахивая руками, на пальцах которых
поблескивают крупнокалиберные перстни, Инесса Степановна. – Никакая она
мне не родственница. С чего ты взяла? Так, в трамвае познакомились.
Случайно. Потом мы были у Нелли Арнольдовны, на встрече с экстрасенсом. А
вот тебя, милочка, там не было. Почему?
- Кто такая Нелли Арнольдовна, - спрашивает жена, бросая взгляд на
карту навигатора, – это та, которая была на твоем предпоследнем дне
рождении с мужем, одетым в синий пиджак и коричневую рубашку, и которая
сидела по левую от тебя сторону?
- Правильно! – одобрительно хлопает в ладоши Инесса Степановна. –
Именно она! Так вот мама Нелли Арнольдовны тоже из Киева, но она, земля ей
пухом, к сожалению умерла.
- А дочка Розы Мамедовой, - не выдерживаю я, – еврейка, но из Баку?
- Как из Баку?! – оборачивается ко мне Инесса Степановна. – С чего ты
взял? Ни из какого она не из Баку. Это её отец из Баку. А она в Киеве родилась.
Значит – из Киева.
- Да… Семейка твоей Розы покруче Жириновского с Познером.
- В каком смысле?
- В прямом. У Владимира Вольфовича мама – русская, отец - юрист. А у
Познера отец – еврей, мать – католичка, сам он француз-атеист.
- Да что ты говоришь?!
- Это не я. Это они говорят.
- Не морочь нам голову своим Познером и Жириновским, – бросает на
меня осуждающий взгляд через зеркальце заднего обзора супруга и уже Инессе
Степановне: – Не обращай на него внимания. Это он нарочно тебя путает.
- Пусть путает, меня не спутаешь, - усмехается она. – Дочка Розы
Мамедовой - армянка. Это она мне сама сказала.
- Кто сказал? – снова ввязываюсь я. – Дочка или Роза Мамедова?
- Какое это имеет значение? – раздражается Инесса Степановна. – Ну,
Роза сказала. Последний раз, когда предложила устроить концерт моей дочери.
Понимаешь? Все уши прожужжал: «Давай устрою концерт, давай устрою
концерт». И даже мой зять согласился. Когда последний раз он варил суп из
акульих плавников, то я зашла к нему на кухню, а он мне говорит: «Мути…»
- Ты с ним по-немецки разговариваешь? - прерывает жена.
- Конечно. Хотя он уже по-армянски считать выучился, а по-русски - петь.
Правда, одну песню, но такую красивую, такую красивую. Ты её тоже знаешь.
Она вот так начинается: «Ля-ля-ля. Ля-ля-ля.»
- А слова не помнишь? - прервал я её.
- Зачем слова? - удивилась Инесса Степановна, - если мотив есть. Это же
песня, тем более – русская.
- Действительно, - соглашается жена.
… Мы направлялись в баварский городок Фрайзинг, знаменитый тем, что
в нём располагается резиденция католического кардинала Фридриха Веттера и
находилась самая старая из сохранившихся на земле пивоварня. Ехали просто
так, чтобы, как сказала жена, сменить обстановку. Ну а Инессу, муж которой
улетел по делам в Ереван, взяли за компанию, даже не сообщив, куда и зачем
едем. «Бедняжку замотали сестры и дети с зятем, - сказала жена накануне. –
Нужно её вырвать из этого кошмара. Пусть немного отдохнет». «Пусть», -
согласился я.
- Кстати, а куда ты меня везёшь? – рассмеявшись во весь голос, спросила
Инесса. - Едем, едем, а вот куда даже не знаю. Ну почему я такая наивная?
Меня везут, а я даже не спрашиваю.
- Мы едем во Фрайзинг, - сказала жена.
- А что там такое? – насторожилась Инесса Степановна.
- Совершенно ничего, - успокоила жена. – Просто походим по городу,
посмотрим, пообедаем где-нибудь. Кстати, ты была во Фрайсинге?
- Никогда, - вздохнула Инесса Степановна. – Никогда я в нём не была и
рада, что побываю.
- Расскажи лучше, что за суп твой зять готовит? – воспользовавшись
секундной паузой, спросил я.
- Обыкновенный. Из морепродуктов. Он вообще много чего готовит, но
предпочитает экзотическое.
- Не пробовала суп из акульих плавников, - сказала жена. – И не
попробую.
- Почему? – удивилась Инесса Степановна.
- Брезгую, - ответила жена. – Ты же знаешь, я даже икру не ем.
- Тоже брезгуешь? – ещё больше удивилась Инесса Степановна.
- Запах не выношу. Меня от её запаха мутит.
- Вай, как необычно. Может быть, у тебя аллергия на икру?
- Не знаю, но ни селедку, ни икру я не ем, а вот жаренную или, допустим,
копчёную рыбу ем.
- Инесса, так что это за суп из акульих плавников? На что он похож? –
спрашиваю я.
- Странный ты сегодня, - оборачивается она. – Ну, как я могу рассказать о
том, чего ты не пробовал? Вкусный, вот какой.
- Наверное, на уху похож? – не унимаюсь я.
- Конечно, похож, - хмыкнула Инесса Степановна. – Как кошка на тигра,
вот как похож.
- Пробовать я его, конечно, не пробовал, - не обратив внимания на
колкость, продолжал я, - но кое-что об этом супе знаю.
- Не верь ему, Инесса. Он хочет тебя разыграть, - вмешалась жена.
- Заблуждаешься. Я хочу предупредить об опасности, которая нависла
над её немецким зятем и горе, которое может обрушиться на её армянскую
дочь Анжелу.
- Что ты такое говоришь?! – возмутилась жена.
- Так вот, - продолжал я, - во вчерашней «TZ» в разделе международной
информации опубликована заметка следующего содержания…
- Об Анжелочке?! – воскликнула Инесса Степановна. – Или о её муже?! О
ком заметка?
- Успокойся, заметка пока не о них, а о супе.
- А газета у тебя есть? – перебила меня она.
- Есть, есть, я в ней кроссворд разгадываю. Так вот слушай:
«Употребление в пищу любимого гурманами Китая и всего мира супа из акульих
плавников может оказаться небезопасным для их нервной системы и даже
привести к бесплодию, сообщила газета «Чайна дейли».
- А ты сказал, что заметка в «TZ» опубликована, - хмыкнула жена.
- Правильно, в «TZ», которая ссылается на китайскую газету «Чайна
дейли».
- Дальше, дальше читай, - заерзала на переднем сидении Инесса
Степановна.
- Так… Дальше здесь сказано, что употребление супа из акульих
плавников может привести к потере репродуктивной способности. При этом
уточняется, что к потере репродуктивности более предрасположены мужчины,
нежели женщины.
- Что такое «репродуктивность»? – спросила Инесса Степановна. – Ты
проще аргументировать можешь?
- Конечно. Это способность иметь потомство, т. е. детей.
- А я читала, - снова вмешалась жена, - что суп из акульих плавников
напротив укрепляет потенцию. Что он на мужчину как казы действует, а то и
лучше?
- Что такое «казы»? – насторожилась Инесса Степановна. – Это тоже
репродуктивность или как её там?
- Это колбаса из конины, - пояснила жена.
- Подождите с колбасой. Тут жизнь Инессиного зятя в опасности, -
расправляя на коленях газету, говорю я. - Слушайте, что дальше пишут:
«Экологи из американской природозащитной организации "ВилдАйд" не
развенчивают веры китайцев в чудесное воздействие этого блюда на "мужскую
силу", однако предупреждают: в акульем плавнике может содержаться
значительное количество ртути и других тяжелых металлов, способных
серьезно подорвать здоровье. Исследователи поясняют, что в тканях
представителей морской фауны они скапливаются в результате сброса в воду
промышленных отходов. Акулы являются замыкающим звеном пищевой
цепочки, поэтому в них ядовитых веществ накапливается больше всего».
- И что же делать? – вздернула подведенные брови Инесса.
- Даже не знаю, что посоветовать, - вздохнул я. – Тем более что
замыкающим звеном пищевой цепочки являются все же не акулы, а твой зять
Гюнтер. Правильно я его назвал?
- Правильно, правильно, но почему он замыкающий?