Страница 52 из 92
собирали всем миром, был демонтирован, однако гранитный постамент, на
котором он находился, остался. На него водрузили знамя, а вокруг установили
пушки, отбитые в Ташкентской крепости у регулярных войск в октябре 1917
года. Эта композиция была названа «Памятник борцам революции», а сквер
переименовали в «Сквер революции». Позже, где-то в 1919 году, на гранитный
39 Подробнее об этом в очерке «Чем Россия не Германия?», опубликованном в книге
«Утро в раю», Москва, «Голос-пресс», 2011 г.
постамент взгромоздили «Серп и молот», выполненные в модном тогда стиле
конструктивизма. Затем заменили колонной с куполом и надписью на двух
языках: «Октябрь – маяк мировой революции». В середине 30-х годов прошлого
века постамент и всё что находилось на нём, убрали, сделав центр сквера
проезжим. Но в конце 40-х постамент вернули и установили на нём памятник
И.В. Сталину. В начале 60-х, после выступления Никиты Хрущева на съезде
партии и разоблачения культа личности, памятник Сталину куда-то увезли.
Какое-то время на его месте торчала стела с каким-то коммунистическим
призывом, а потом возник памятник Карлу Марксу, прозванный в народе
«Чучелом». У его подножия влюбленные назначали свидания, а люди более
реалистичные встречались, чтобы отправиться в открытый рядом, в 1961-м
году ресторан «Дружба», построенный в модном тогда стиле «физики-лирики»,
т. е. «бетон-стекло». Но чаще они шли в демократичное в кафе «Снежок»,
более известное, как «Сугроб», или в «Пятак», официально называвшийся
«Лотосом», переименованный позже в "Нилуфар", что в принципе, то же самое,
но по-узбекски.
Ах, какой чудный «Ок мусалас», «Баян-Ширей», «Хасилот» я там пил:
холодный, из запотевших бутылок, в сорокаградусную жару. И в каких
компаниях! Из многих друзей-приятелей с кем сиживал, почему-то вспомнился
Вячеслав Костыря – главный редактор журнала «Звезда Востока»,
прославившийся тем, что после землетрясения 1966 года выпустил
специальный номер, в котором опубликовал прозу Михаила Булгакова (вдова
писателя Елена Сергеевна специальным письмом в редакцию дала разрешение
на публикацию «Записок на манжетах»), Андрея Платонова, Камила Икрамова,
Всеволода Иванова, Исаака Бабеля, стихотворения Осипа Мандельштама, а
заодно полуопальных тогда Евгения Евтушенко, Беллы Ахмадулиной, Андрея
Вознесенского с его прогремевшим на всю страну стихотворением «Уберите
Ленина с денег», и других дисидентствующих авторов. Этот номер журнала,
гонорар за который полностью был перечислен в фонд восстановления
Ташкента, моментально стал библиографической редкостью. Достаточно
сказать, что, когда в том же году первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана
Шараф Рашидов по делам службы прибыл в Москву, то известные литераторы,
которые с ним дружили, попросили в следующий приезд непременно привезти
им этот раритетный номер «Звезды Востока», поскольку в Москве достать его
было невозможно. Но именно за этот раритет Вячеслава Костырю сняли с
работы, определив собкором «Огонька». Так с ним рассчитались за
Андрюшино:
Я не знаю, как это сделать,
Но, товарищи из ЦК,
Уберите Ленина с денег,
Так цена ему высока!
Понимаю, что деньги – мерка
Человеческого труда.
Но, товарищи, сколько мерзкого
Прилипает к ним иногда…
Я видел, как подлец
мусолил по Владимиру Ильичу.
Пальцы ползали малосольные
По лицу его по лицу!
В гастромовской бакалейной
Он ревел, от водки пунцов:
«Дорогуша, подай за Ленина
Два поллитра и огурцов».
Ленин – самое чистое деянье,
он не должен быть замутнён.
Уберите Ленина с денег,
он - для сердца и для знамен.
и за Евтушенко рассчитались, и конечно за Булгакова. А вскоре
Вознесенский получил Государственную премию, учреждённую ЦК КПСС,
вместе с увесистым «кирпичом» сторублевок с Лениным на титуле, а также
квартиру на Котельнической набережной, в доме для избранных. И Евтушенко
получил в том же доме, правда, чуть позже, через три года. Вот так советская
власть «расправлялась» с некоторыми «политическими диссидентами» и
«головной болью КГБ», как их называют либеральные почитатели вроде далеко
не бесталанного Дмитрия Быкова.
После выхода спецномера «Звезды Востока» (1967, №3) произведения
Булгакова, Платонова, Мандельштама, Бабеля выбрались из забвения,
остальные авторы стали более знамениты, а вот Костыре, отправленному в
небытие, никто из литературного (не говоря уж о партийном) начальства даже
спасибо не сказал. Но о сделанном он не жалел и никого не осуждал. Светлый
был Слава человек.
Кстати, именно от него впервые я услышал о том, что легендарное
стихотворение Константина Симонова «Жди меня и я вернусь», написанное
вскоре после начала Второй мировой войны и посвящённое Валентине
Серовой, подозрительно напоминает стихотворение расстрелянного по
обвинению в участии в контрреволюционном заговоре в августе 1921 г. поэта,
переводчика, литературного критика, путешественника Николя Степановича
Гумилёва.
— Судите сами, — говорил Костыря, сидя за столиком в «Снежке», —
вот у Симонова:
Жди меня, и я вернусь,
Только очень жди,
Жди когда наводят грусть
Жёлтые дожди…
А теперь у Гумилёва:
Жди меня. Я не вернусь —
Это выше сил.
Если ранее не смог —
значит — не любил…
И всё это происходило в самый пик «застоя», на излёте брежневской эры.
При многочисленных свидетелях. Только, пожалуйста, не подумайте, что
говорили мы исключительно о возвышенно-трагичном. За тем же самым
столом часто звучала гастрономическо-питейная лирика Геннадия Савицкого –
эрудита, мистификатора, поэта, журналиста, человека саркастичного и
талантливого.
Песни из популярных советских фильмов в его перефразе моментально
становились достоянием всей страны, хотя имя создателя едва ли кто знал. Вот,
хотя бы эта из кинофильма «Щит и меч», музыку, к которой написал Вениамин
Баснер:
С чего начинается выпивка?
С рубля, что давала нам мать,
С хороших и верных товарищей,
С которыми можно поддать.
А может она начинается
С простого желанья помочь
Советской больной экономике,
Которой давно уж невмочь?
С чего начинается выпивка?..
А вот на музыку Микаэла Таривердиева:
Не думай о портвейне свысока
Пройдут года, и ты поймёшь, наверное,
Что лучше водки, лучше коньяка
Портвейное, портвейное, портвейное.
У каждого портвейна свой разлив,
Своя цена и вкус, и номинация.
И хоть и не в России он изобретён,
Но он по праву гордость русской нации…
Но это всё шуточки, а если серьёзно, то в 70-80-е годы минувшего
столетия едва не весь репертуар Государственного Академического Большого
театра им. Алишера Навои, за исключением зарубежной классики, так или
иначе, держался на анонимном творчестве Савицкого. Особенно, как отмечала
критика тех лет, ему удавались либретто сельскохозяйственной тематики.
Назову лишь некоторые: «Окот в степи», «Вода под знойным небом Бухары»,
«Рассвет над Сырдарьёй», «Праздник урожая на богарных землях»… Хороши
были его симфонии, хоралы, вокальные циклы, посвящённые партийным
съездам и советским праздникам. Правда, слава, почёт, звания «народных»,