Страница 50 из 92
основном прибыли с Урала. В большинстве это были русские, украинцы,
казанские и сибирские татары, башкиры, белорусы… Одновременно сюда
направили специалистов из числа депортированных немцев, корейцев и
крымских татар. Но были в их числе также представители харбинской и
шанхайской русской эмиграции, добровольно-принудительно возвратившиеся
на родину. Селиться в местах, откуда они когда-то сбежали от большевиков, а в
основном это были Питер, Москва, Рига, другие города европейской части
СССР, им не разрешили, а направляли в Сибирь и Зауралье, где жилось им
тревожно и зябко. Поэтому при первой возможности часть из них перебралась в
обильный солнцем, фруктами и овощами Узбекистан. Тех немногих, что
поселились в Алмалыке, я знал. Например, Евгения Мюссара – поджарого,
неизменно элегантно одетого мужчину лет 60-ти, внешне и манерами
напоминавшего Александра Вертинского. Немного грассируя, на манер немца
или француза, какими их показывали в советских кинофильмах, этот бывший
петербуржец говорил: «Мне бы карандашик да тетрадку за две копейки и я ни в
одном городе Советского Союза не припаду. И на чаёк, заработаю, и на
рюмочку коньяка, с закуской и на постой ещё останется».
И ведь зарабатывал, официально, как он выражался, нигде не служа. О
китайском периоде своей жизни Евгений Мюссар рассказывать не любил: «Всё
это в прошлом, милый мой. Всё в прошлом». Единственно, иногда вспоминал
«беспартийный» харбинский еженедельник «Рубеж»36, с которым сотрудничал,
и некую Лику, уехавшую «в другую сторону», в связи с чем он так и остался
холостяком.
Ещё в наш город снимать партийные взыскания ссылали
проштрафившихся хозяйственников и деятелей культуры.
Однажды главред «Алмалыкского рабочего» Борис Ким вызвал меня к
себе и, указав на сидящего перед ним мужчину лет 45, сказал: «Знакомься.
36 Литературно-художественный журнал, издававшийся в Харбине. Орган русской
эмиграции на Дальнем Востоке. Первый номер датирован 20 августа 1926, последний
— 10 августа 1945.
Наш новый сотрудник – Марк Иванович Теплов. Будет работать в твоем отделе
корреспондентом. С сегодняшнего дня. Человек он профессиональный, в курс
дела войдёт быстро».
Так я, 23-летний парнишка, стал руководить заведующим (пусть и
бывшим) бюро «Новости» (АПН) в Швеции Марком Тепловым, который, к слову,
был переводчиком на вручении Михаилу Шолохову Нобелевской премии по
литературе в 1965 году, интервьюировал шведского премьер-министра и даже
короля, умел играть в гольф, о котором мы только слышали, публиковался в
западной прессе, например в Dagens Nyheter37 и Travel News38, а ещё спал с
женой резидента ГРУ в Швеции. Вот за это, т. е. за нарушение кодекса «руссо
журналисто облико морале», ему влепили строгий выговор с занесением в
учётную карточку коммуниста и выперли из АПН.
В Москве шансов найти работу у него не было. Поэтому снимать выговор
Теплов отправился в Ташкент, где в областной газете работал его брат. Но в
республиканской столице зацепиться даже на время ему не позволили, а
отправили в Алмалык, чтобы лучше осознал, как гэрэушных жён охмурять,
тести которых в КГБ генералами служат. Да-да, генералами и не где-нибудь, а в
КГБ!
…Когда мы вышли от Бориса Кима, то первое, что я ему сказал:
«Руководить вами, Марк Иванович, я не буду. Это, согласитесь, то же самое,
если сержант запаса начнёт командовать боевым генералом». На что
Маркуша, как вскоре стали называть его в редакции, ответил: «И зря. Я ведь
совершенно не знаю социалистической действительности и того, чем должен
заниматься корреспондент отдела промышленности поэтому, пожалуйста,
руководи».
Но переселить себя я не смог, предпочитая не руководить, а учиться у
него. И не только журналистским навыкам, но также манерам, поведению.
Причём последнее перенимал совершенно непроизвольно. А ещё мы не
переставали удивляться полнейшей Маркушиной неосведомлённостью жизни в
СССР.
– Я всё больше люблю советских людей! – восклицал он, –
возвратившись, допустим, с рудника Кальмакыр, где добывали медную руду. – В
Швеции в ситуации, которую я только что наблюдал, давно бы бастовали, а
здесь только посмеиваются. Вы представляете, у экскаватора в клочья перебит
кабель, а машинист говорит, что всё ОК и продолжает загружать думпкары. Он –
герой, сорвиголова, игрок в русскую рулетку! Я буду о нём писать, и ты, Саша,
не смей меня отговаривать!
А на следующий день в ещё большем возбуждении Марк возвращался с
медеплавильного или цинкового заводов. Ну а когда он побывал на химзаводе,
то долго уверял нас, что американские фильмы ужасов о конце света, в
сравнении с тем, что он увидел вокруг предприятия, не более чем «лубочная
самодеятельность».
Ещё Марк, невзирая на строгий выговор с занесением в учётную
карточку, категорически не менял привычек, чему способствовали местные
дамы и девушки, у которых он пользовался бешеным успехом. Впрочем, чему
удивляться? Симпатичный, щедрый москвич, явившийся, в нимбе страдальца
за любовь прямиком из Стокгольма.
Но все Маркушины амуры моментально прекратились, а мечты
алмалыкчанок развеялись, как дым сигарет «Мальборо», которые он иногда
37 Крупнейшая шведская ежедневная газета. Основана в 1864 г.
38 Авторитетный шведский туристический журнал
курил (и где только доставал?!), едва к нему прибыла бывшая гэрэушная сноха,
а теперь законная жена – Татьяна. Ну а спустя ещё месяцев семь на собрании
первичной парторганизации «Алмалыкского рабочего» мы сняли с него выговор,
и Маркуша уехал в Москву.
Какое-то время я с ним перезванивался, пару раз, будучи в Москве, хотел
встретиться, но не сложилось.
Ещё вспомнились писатель Владимир Пядухов, запретивший себе
«писать произведения в жанре социалистического реализма», и поэтому мало
где печатавшийся и его старший товарищ – сценарист и режиссер Константин
Николаевич Пинчуков, обосновавшийся в Алмалыке после заключения, которое
отбывал «за политику». Никаких революций тем более свержения
существующего строя он не замышлял, а задумал придать этому самому строю
«человеческое обличье», т. е. «убрать руины старого и начать строить
социализм с человеческим лицом». Иными словами задумал примерно то же,
что и первый секретарь ЦК Компартии Чехословакии Александр Дубчек в 1968
году.
Эти свои планы он изложил на бумаге, но прежде чем отправить
«кремлёвским мудрецам» поделился с парой верных, как ему казалось,
товарищей, чтоб чего посоветовали, или стиль подправили. Ну а те, недолго
думая, сдали его органам.
В общей сложности Пинчуков, в отличие от сосланного в 1969-м послом
в Турцию Дубчека, провёл в советских тюрьмах и на поселении более десяти
лет! Правда, потом его реабилитировали, но жизнь сломали. Впрочем, как и
Дубчеку, всё же исключённому в 1970-м из компартии Чехословакии и
отправленному руководить лесничествами Словакии. Константин Николаевич
же, оказавшись на свободе, заваривал очередной чайник чёрного чая, который
очень любил и писал сценарии, а потом снимал по ним документальные
фильмы на Ташкентской киностудии. Он спешил «наверстать упущенное за
годы вынужденного творческого простоя», а ещё регулярно посещал местный
плавательный бассейн, но не для поддержания здоровья, а с целью возродить
забытый метод плавание на боку, по которому в 1913-1952 годы даже
разыгрывались награды на чемпионатах страны и Европы. Ну а попутно
Пинчуков попытался привить местной детворе, так называемую самурайскую
технику плавания. То есть научить преодолевать водные пространства в