Страница 49 из 92
Зачем? Скорее всего, с целью увеличить процент русского населения в
статистических сводках, чем ещё больше осложнили их жизнь и жизнь их
потомков. Ведь германский закон в отношении немцев-переселенцев строг и
бескомпромиссен. Если в паспорте ты записан «русским», «украинцем» или
ещё кем, но немцем, то, как говорится «Ауф видерзеен».
Именно поэтому некоторые из переписанных в русских-украинцев
изобретали себе еврейских бабушек, и бесхлопотно перемещались на родину
тевтонских предков. Перед евреями, как заявляют германские политики, вожди,
пресса, у ФРГ вечный и неоплатный долг, поэтому при переезде на родину
предков «переписанному немцу» много выгоднее быть евреем.
Да, чудны дела твои, Господи, особенно если учесть, что муж моей тёти
— Яков Августович Шедлих, родившийся в 1919 году в селе Шлангендорф, в
переводе на русский «Змеиная деревня», Житомирского района, Николаевской
области был призван в ряды Вермахта и пропал без вести на Западном фронте
в 1944 году. А она и её старший сын Владимир, который вопреки собственной
воле стал «русским», вплоть до лета 1945 года находились на территории
Германии и являлись её гражданами. Впрочем, почему являлись? Они от него
не отказывались. Но никакого впечатления на чиновников, ведающих приёмом
переселенцев, это, а также то, что тетя Женя, так и не дождавшись детей,
скончалась в 1999 году в Германии, не произвело, а когда произвело, Володя
сам отказался переезжать. Стало ему обидно и горько, что с ними так подло
поступили.
С ним нас разделяет восемь лет – Володя старше. Она, эта разница,
давно стерлась, но когда я был мальчишкой, казался он мне очень взрослым.
Впрочем, таковым Володя всегда и был. Детства ведь у него не было.
Вспоминая его, я ни капли не сомневаюсь, что родись он лет на десять
позже или в другой стране, наверняка стал бы хорошим инженером, механиком,
а может известным конструктором. Но он родился в 1940 году в Советском
Союзе, что определило его судьбу. И нет у меня слов, чтобы описать тот мрак и
ужас бытия, в котором очутился он и остальные российские немцы, волею
провидения, появившиеся на свет между 1935 и 1948 годами.
Почему мною очерчен именно этот промежуток времени? Все просто:
мальчишкам и девчонкам, которым в момент начала массовых репрессий,
минуло лет 13-15, не говоря уж о людях более взрослых, переносить адские
муки и дьявольские испытания, которым подверглись российские немцы, было
немного легче. И физически, и морально, тем более, что на уровне
подсознания они были к ним готовы: худо-бедно получили образование,
освоили какие-то профессии. А вот несчастных, родившиеся между 1930 и 1945
годами, ещё мальцами зачислили во враги народа, превратив в подобия живых
чучел, на которых отрабатывался удар кулака, вымещалась злоба, которых
совершенно безнаказанно можно было унизить, ограбить, оклеветать и даже
убить. Поколение трагической судьбы, но не сломленного характера.
Сейчас Володя живет в Клайпеде – бывшем немецком городе, ставшем
после войны вначале советским, а теперь вот литовским. У него прекрасная,
надёжная жена Мария, две дочки, внук и внучка. Мы с ним перезваниваемся, а
надо бы увидеться и чем скорее, тем лучше, годы ведь уже не летят, а мчаться,
словно поезд, который водил машинист-инструктор Владимир Шедлих.
Ещё, стоя у их дома, я вспомнил брата Дмитрия. На стыке горбачёвско-
ельцинского беспредела, т. е. в начале 90-х он отправился в Россию на
заработки и пропал. Боюсь навсегда и бесследно. Ну а двоюродная сестра Рита
осталась в Алмалыке, правда в тот свой приезд я её не застал.
…Неторопливым шагам я направился в сторону чайханы, где, потягивая
кок-чай, ожидал меня Дильшод. Мимо школы №11, в которой учился, и в
которой теперь какой-то техникум для девочек. Мимо пустыря, где раньше
располагался кинотеатр «Мир», из репродукторов которого перед началом
каждого сеанса звучали так любимые мной песни Тома Джонса и Фрэнка
Синатры.
Я шёл, вспоминая одноклассников: Володю Щербакова, Виктора
Самойлова, Динару Дигель, Славу Горбачёва, Арсентия Кима, Сашу Кияшко,
Ларису Шиндову, Аню Габбасову, Афанасия Ли, Люду Галтаеву, Гену Грибанова,
Евгения Лима, Валю Корчагину, Роберта и Виктора Шенеров, Володю Рендака,
Люду Кошкарову и конечно нашего классного руководителя – Николая
Матвеевича Жикаренцева – необыкновенного человека и лучшего педагога из
всех, каковых довелось встретить на своём жизненном пути. Шёл, размышляя
о том, что во времена моего детства и юности узбекский город Алмалык по
национальному составу был совершенно неузбекским. Объяснялось это, если
знать историю возникновения города, просто: в середине 20-х годов прошлого
века группа геологов под руководством С.Ф. Машковцева обнаружила в районе
гор Большой и Малый Кальмакыр Кураминского хребта залежи медных и
свинцовых руд. Затем другой выдающийся геолог Б. Н. Наследов нашел здесь
залежи цинка и, как попутные, золота, серебра, кадмия, висмута, ряда других
редкоземельных элементов. Кстати, геологическую съёмку Алмалыкского
рудного региона проводил Константин Николаевич Венланд, работавший в то
время на кафедре петрографии Среднеазиатского индустриального института.
Дворянину, родившемуся в Санкт-Петербурге, немцу по национальности ему
неким чудесным образом удалось окончить Ленинградский горный институт, а
затем переехать в Ташкент. Но вообще-то Константин Николаевич более
известен не как учёный-геолог, а как епископ Русской Православной Церкви
митрополит Иоанн.
В 1934 году в Ташкенте он был тайно пострижен в
монахи архимандритом Гурием (В.М. Егоровым), который после отбытия срока в
Беломоро-балтийском лагере жил здесь у родственников и с которым он был
знаком ещё по Ленинграду. Спустя два года Константин Николаевич также
тайно был рукоположен в иеромонахи, а с 1945 года стал открыто служить в
храме – как священник Успенского кафедрального собора Ташкента.
В последующие годы кандидат богословия, кандидат геолого-
минералогических наук о. Иоанн был настоятелем собора в Саратове, ректором
Киевской духовной семинарии, представителем РПЦ при Патриархе
Антиохийском. В течение десяти лет занимался церковно-дипломатической
деятельностью, был митрополитом Нью-Йоркским и Алеутским, управлял
Владимирской, Ярославской и Ростовской епархиями. Он автор семи книг по
церковной истории и богословию. В совершенстве владея английским,
немецким, французским языками он находился в переписке со многими
всемирно известными учёными, писателями, богословами, например с
лауреатом Нобелевской премии Альбертом Швейцером. Ещё о. Иоанн был
талантливым художником, его акварели хранятся в Ярославском
художественном музее, им собрана, в том числе в Средней Азии, большая
коллекция минералов.
В 1984 году, уже в сане митрополита он участвовал в работе XXVIII
Международного геологического конгресса.
Свою земную жизнь владыка Иоанн завершил в 1989 году. Похоронили
его в Ярославле.
Вот такой замечательный человек, о котором его товарищ по Горному
институту академик В.С. Соболев говорил: «Ушел в попы, пропал для науки,
академиком мог бы стать», немало сделал, чтобы на карте Советского Союза
появился Алмалык.
В канун Великой отечественной войны на месте, небольшого кишлака
Алмалык, что в переводе с узбекского означает «место, где растут яблоки»,
началось возведение горно-металлургического комбината и посёлка, который в
1951 году преобразовали в город. Для работы на строящихся здесь рудниках,
фабриках, заводах нужны были сотни, если не тысячи специалистов, которые в