Страница 38 из 92
мычанье: из Узбекистана в Москву должны ехать представители коренного
народа, в крайнем случае – русские, а не немцы. И прилагали объективу на
достойного, по их мнению, товарища. Москвичи, рассказывавшие мне об этом,
очень удивлялись подобным «восточным штучкам». Я же только смеялся,
будучи уверенным, что предложение это не последнее и вообще всё лучшее
впереди.
Ещё, помню, очень веселился, когда мне рассказывали, как Рустам
Шагулямов собирал своих самых доверенных и зорких прихлебателей, чтобы
вооружившись лупой изучить очередной плакат к очередной красной дате,
опубликованный на первой странице «Комсомольца Узбекистана». Раньше,
напомню, такой плакат был обязателен к 7 ноября, 9 мая, 23 февраля и другим
подобным дням. Так вот, Р. Шагулямов искал свастику, другую нацистскую
символику, масонские символы, которые наш редакционный художник Алексей
Сухарев по моему, естественно, наущению должен был, словно фигу в
кармане, спрятать где-нибудь между серпом, молотом, букетами цветов,
пятиконечной звездой и всполохами праздничного салюта.
Зачем мне, Лёше Сухареву, а заодно ответственному секретарю Льву
Левину, курировавшему подготовку подобных плакатов, по мнению Р.
Шагулямова и его команды, было это нужно, представить не могу. Но сегодня,
спустя годы и зная многое, скажу: работали они тщательно, самозабвенно,
словно старатели на прииске, выискивая в моей довольно пёстрой и в то же
время обычной биографии крупицы компромата. Ну а потом, склеив из них и
кусочков правды петицию лжи, в которой я предстал лютым антисоветчиком,
махинатором и мафиозным авторитетом, отправили в ЦК партии и комсомола.
Там эти письма ждали, ибо в штабе коммунистов в то время шла отчаянная
борьба за влияние и власть, а я своими статьями и вообще позицией газеты
поддерживал, если можно так выразиться, проевропейскую, точнее
промосковскую группу. И моя компрометация, что естественно, била по ней.
Называть имени неофициального лидера этой группы не буду, ибо этот
человек, слава Богу, жив, живы его близкие, и не хочу, чтобы у них снова
возникли проблемы.
Короче меня сожрали. Ну а я долго недоумевал за что? И только спустя
годы узнал: мне не простили успешность, удачливость, лёгкость, с которой, как
им казалось, я достигал цели. Не простили, что был щедр, неунывающ, что
побеждал в творческих конкурсах, что ездил за границу не как турист, а по
приглашению чехословацких и венгерских газет, что пользовался успехом у
женщин, а жена моя была молода и красива. Не простили служебную «Волгу»,
того, что модно одевался, что не было у меня влиятельных родственников, что,
наконец, родился я немцем и этого не скрывал… Об этом много позже (спасибо,
что не сразу), мне рассказал один очень информированный человек. И ещё от
него я узнал, что среди составителей петиций лжи было несколько сотрудников
«Комсомольца», которых я по-отечески опекал, которым помог в карьерном
ростом и решении бытовых проблем. Буду справедливым: все они были
небесталанны, но одновременно завистливы, двуличны и подлы. Впрочем, кого
этим сегодня удивишь?
Но самое примечательное в другом. В том, что в результате всех этих
разборок, комиссий, допросов, треволнений и, как итог увольнения по статье,
жить мне стало много лучше, нежели останься я на посту главного редактора. И
поэтому слова: всё что ни делается – к лучшему, для меня с недавних пор не
пустой звук, а жизненный принцип.
Я уехал в Москву, потом в Германию. Издал дюжину книг, опубликовал
сотни статей в российской, западноевропейской и американской прессе.
Перезнакомился с массой интересных людей, в том числе не всегда
порядочных. А что удивительного? У Бога, как известно, большой сад и в нём
водятся всякие… Ну вы поняли.
Потом я занялся бизнесом, в чём не сразу, но тоже преуспел. И теперь,
сохраняя физическую активность, бодрость духа и приобретя способность на
происходящее вокруг взирать спокойно и с улыбкой, живу в одном из самых
фешенебельных районов самого, на мой взгляд, лучшего города Германии, в
просторном доме и размышляю, куда бы отправиться в путешествие?
Например, сегодня или завтра. А может ещё одну книжку издать или на
тренировку любимой «Баварии» сходить? Ну а мои завистники… Их жизнь, как
знаю, сложилась не самым лучшим образом, а у многих так вообще давно
закончилась. А вот люди, что поддержали в трудные дни, живы-здоровы, чему я
бесконечно рад. Среди них Юрий Курепин – двоюродный брат моей жены
Ирены.
Более гостеприимных, радушных, сердечных людей, нежели Юра и его
красавица жена Светлана я не встречал. Подобных, да, доводилось, а вот
более – нет.
Но доктор сельскохозяйственных наук, специализирующийся в области
генетики Юрий Михайлович Курепин был знаменит в Ташкенте скорее не
научными открытиями, а уникальным даром моментально схватывать и
копировать любой иностранный язык. Да так, что даже носители этого языка,
принимали его за соотечественника.
Вспоминаю, как отдыхая в ресторанах «Ташкент» или «Узбекистан» мы,
приняв энное количество спиртного, упрашивали Юру поговорить с кем-нибудь
по-чешски, английски, немецки или на языке суахили. Естественно, возможно
это было лишь при условии, что за одним из соседних столиков сидели
иностранцы или, допустим соотечественники вроде прибалтов. И Юра, отдадим
ему должное, соглашался не ломаясь
Какое-то время он прислушивался к незнакомой речи, потом,
обернувшись к чужому столу, произносил короткую фразу вроде, как на их
языке. Соседи замирали. Потом что-то отвечали. Курепин, копируя интонацию,
тоже отвечал, и начиналось....
Мы были убеждены, что Юрий, если и не всё понимает, то догадывается,
о чём говорит. Оказывается, нет, не понимает, а несёт сущую белиберду! Хотя
не это главное, а то, что «собеседники» почему-то принимали его за своего,
который говорит вроде как на одном из диалектов их общей родины. Правда,
вскоре курепинский прикол раскрывался, ибо гости худо-бедно владели также
русским. Но они не обижались, а предлагали сдвинуть наши столы и
начиналось…
А ещё именно от Курепина я узнал, что настоящие армяне непременно
должны быть солёными. Каким образом? Элементарным. Их непременно
должны крестить в солёной воде. Почему? Потому что обычай такой, да и в
Ветхом Завете ведь сказано: «При рождении твоём, в день, когда ты родилась,
пупа твоего не отрезали, и водою ты не была омыта для очищения, и солью не
была осолена, и пеленами не повита»31. А это плохо, т. е. младенца при
крещении непременно нужно окунуть в солёную купель.
Впрочем, мы крепко отвлеклись. Пора возвращаться в Учкудук, к началу
моего рассказа, к ребятам, приехавшим в Кызылкумы из России.
В числе первых среди них был поэт и исполнитель Владимир Туриянский.
В 1968 году именно в Учкудуке он написал песню, которая начиналась словами:
На старой кобыле, с ослом в поводу
Я еду в Монтану, овечек веду.
С похмелья я грустный, башка – как бидон,
В котором варили чертям самогон.
Э-гей, э-ге-ге-ге-гей…
31 Ветхий Завет. Книга пророка Иезекииля, гл. 16.
Называется эта песня «Ковбойская». Улавливаете?
Однако знает и поёт её весьма ограниченное число людей. Не то что
«Учкудук» Энтина и Закирова.
С Юрием Энтиным я знаком не был. Мало ли кто приезжал к нам тогда на
«шабашку»! А вот художественный руководитель «Яллы» Фаррух Закиров женат