Страница 34 из 92
безобидный рассказ Мара, уж не помню специально или случайно для сбора
материала проведшего пару недель на горных пастбищах Памира, вызвал в
высоких партийных инстанциях Ташкента подлинный переполох. А все потому,
что тогдашний всемогущий первый секретарь ЦК компартии Узбекистана
Шараф Рашидов, во-первых, был в преклонных годах, а во-вторых, родился в
местечке под названием Аксай, то есть — Белая река. И ряд партийных бонз,
усмотрев в созданном воображением Мара жеребце «всеми глубоко
уважаемого товарища Рашидова», моментально сигнализировал куда надо и
куда не надо.
Была создана специальная комиссия, которая провела тщательное
расследование. Круг подозреваемых сжался до предела. Аркашу, выяснив его
«пещерную аполитичность», решили не трогать. Мало того, что он не смог
исполнить на фортепьяно гимн Узбекистана, так ещё перепутал имена
председателя Совета министров и председателя президиума Верховного совета
республики. А вот меня долго и упорно таскали по всевозможным чиновным
кабинетам. Наконец, в устной форме вынесли вердикт, впредь запрещающий
мне и руководителям других средств массовой информации республики
печатать любые произведения Мара о животных.
Когда я об этом сообщил Аркадию, тот, взмахнув руками, словно ворон,
страдающий болезнью Паркинсона, крыльями, спросил:
— А о ком, в натуре, мне теперь писать?
— Например, о детях, — сказал я.
— Они, эти олухи, мне на работе надоели, — моментально отмел это
предложение Мар.
— Другого выхода нет, — заключил я. — Впрочем, можно ещё о
насекомых...
— Ладно, — пробурчал он, — буду про свою дочку Наташку писать...
Так, исключительно благодаря партийному вниманию и заботе Аркаша
превратился в детского писателя, к слову, весьма успешного. А главной
героиней всех рассказов стала его дочь Наташа.
Так вот его-то, в числе многих других, я и разыграл.
Напомню, что в тот период в Афганистане шла война, Туркестанский
военный округ, штаб которого располагался в Ташкенте, был, что называется,
«под ружьем», и не воспользоваться этим фактом я просто не мог. Тем более
что Мар был прописан у матери — в Чиланзарском районе Ташкента, а жил в
квартире жены в Куйбышевском.
На счастье, в ту ночь в составе дежурной бригады в редакции был Борис
Галиев, обладавший внешностью, голосом и интонациями войскового
старшины. Конечно, увидеть человека по телефону невозможно, но зато облик,
как я где-то читал, заметно влияет на поведение людей. А может, наоборот?
Впрочем, неважно. Пригласив Галиева, я изложил ему суть дела и на
всякий случай немного порепетировал с ним. Все получилось как нельзя лучше.
«Вперед и с песнями», — сказал я и набрал номер телефона Маров-Газиянцев.
Трубку подняла генетик, кандидат сельскохозяйственных наук и без пяти минут
доктор — Сусанна.
— Это квартира Газиянц? — рявкнул Галиев.
— Допустим, — ничуть не испугалась Сусанна. — А вы кто такой? Почему
так поздно? Почему даже не извинились?
— Прекратить! — перебил ее Галиев. — Я — капитан Забодайло из
Чиланзарского военкомата и с вами я разговариваю по законам военного
времени. Понятно или нет?
— Понятно, — вмиг притихла Сусанна.
— Вам известна ситуация в Афганистане? — продолжал напирать
Галиев.
— В общих чертах, — проворковала она.
— Там идет война, — взревел Галиев. — И наш прифронтовой округ в
ней участвует. А вот рядовой Мар уклоняется. Он — дезертир! Приказываю —
никуда не отлучаться! Вы за него головой ответите! Моментально Мара к
телефону!
Через секунду в трубке раздался голос Аркашки:
— Да, слушаю вас...
— Молчать! — перебил его Галиев! — Не сметь морочить мне голову!
Находиться на месте. Сейчас к вам прибудет наряд и доставит на гауптвахту. А
потом мы вас будем судить по законам военного времени как дезертира!
— Меня? — промямлил Аркаша.
— Молчать, — ещё пуще взревел Галиев. — Передайте трубку гражданке
Газиянц.
— Алё, — дрожащим голосом произнесла Сусанна.
— Если рядовой Мар сбежит, — рокотал Галиев, — на гауптвахту
посадим вас и будем судить за пособничество дезертирам. Передайте трубку
рядовому Мару.
— Рядовой Мар у аппарата, — отрапортовал Аркашка.
— Почему не явились в военкомат по повестке?! — заорал на него
Галиев. — Почему уклоняетесь?! Почему скрываетесь?!
— Я не скрываюсь, я у жены...
— Молчать! — снова заорал Галиев. — Почему ночуете не по месту
прописки?!
— Я не знал...
В этот момент трубку у Аркаши вырвала Сусанна и дрожащим, но
достаточно уверенным голосом заявила:
— Товарищ Забодайло, простите его. Очень прошу вас. Он не знал. Мы в
долгу не останемся. Вы меня понимаете?
— Что? — уже не столь грозно произнес Галиев.
— Мы в долгу не останемся. Не нужно гауптвахты. Если необходимо, мы
сейчас приедем...
Но подобная срочность, ни в коей мере не входила в мои планы. По
сценарию, все жертвы розыгрыша, числом более двадцати, должны были
явиться в военкоматы завтра, в восемь утра, и заявить, что прибыли для
отправки в Афганистан.
Чиркнув на листке ответ, я сунул его Галиеву.
— Военкомат вам не лавочка какая-нибудь, — гаркнул в трубку Борис. —
Мол, придем сегодня. Завтра пусть явится, как положено. Там и поговорим.
— Понятно, понятно, товарищ Забодайло, — медовым голосом
заворковала Сусанна. — Мы вам очень благодарны. Кстати, у вас никто не
учится в сельхозинституте? У меня там мама кафедрой заведует. И вообще
ректор наш друг. .
— Об этом позже, — ещё больше помягчел Галиев. — А сейчас
передайте трубку рядовому Мару.
— Завтра к 8.00, как штык, — вернув голосу суровость, объявил он. — Но,
смотри, — без фокусов! Пройдешь прямо ко мне. На пропуске скажешь, что в
афганскую команду. Понял?
— Так точно, — проблеял Мар. — Спасибо вам, товарищ капитан.
— Жену благодари, — ответил Борис и, швырнув трубку на рычаг, тут же
свалился на пол, давясь от хохота.
Потом, от имени несуществующего капитана Забодайло, Галиев терзал
следующих «афганцев-дезертиров». А я, что называется, в поте лица
корректировал телефонные разговоры других сотрудников, представлявшихся
беременными любовницами, родственниками, неожиданно прилетевшими в
Ташкент издалека, разъяренными тещами, членами комиссий по присуждению
различных премий, Никитой Михалковым и Бог весть кем ещё!
А на другой день мы, с чувством исполненного долга, пожинали плоды
ночного бдения. Всё получилось именно так, как планировалось, а в ряде
случаев — даже лучше.
Прошло недели две. Был вечер. Помню, я ужинал, одновременно читая
детектив. В этот момент зазвонил телефон. Трубку подняла жена. Услышав, что
это Сусанна, я снова уткнулся в книжку. Но непрерывные вскрики супруги:
«Ужас какой! Не может быть! Бедный Аркадий! Саша, ты слышишь?» мешали
сосредоточиться.
— Что случилось? — недовольно спросил я.
— Завтра Аркадия в Афганистан отправляют! — положив трубку,
объявила она.
— Да ладно придумывать, — усмехнулся я. — Это я их на первое апреля
разыграл, а они всё успокоиться не могут.
— Как разыграл?! — возмутилась жена. — Всё по закону. Через
военкомат. Он уже полмесяца на курсы ходит.
— Какие ещё курсы?
— Десантников. Их на парашютах в тыл сбрасывать будут.
— О чём ты говоришь?! — возмутился я. — Просто Сусанка хочет теперь
тебя разыграть, а ты и уши развесила.
— Ну, не веришь и не надо! — обиделась жена и ушла в другую комнату.
А ещё через пару дней я с ужасом узнал, что обе они говорили чистую
правду. Дело было так.
Мару, как помните, капитан Забодайло, он же Галиев, приказал явиться в