Страница 20 из 92
Только, уважаемые ташкентцы, не обижайтесь, пожалуйста. Ташкент
Раневская любила. Ведь здесь она встретила добрых людей. И чинары на
Сквере, конечно, её помнили. Ещё они помнили землетрясение 1966 года и
фильм «Влюблённые» с Родионом Нахапетовым и Анастасией Вертинской.
Помнили шок, который испытали миллионы людей, когда 11 августа 1979
года на высоте 8.400 метров над Украиной столкнулись два самолёта, на борту
одного из которых находилось 17 членов команды «Пахтакор», летевших на
матч очередного тура чемпионата СССР в Минск. Кто-то усматривал в
происшедшем политическую подоплёку – соперничество республиканских
партийных басов, кто-то – злой умысел и террористический акт. Атмосфера
всеобщего горя и скорби витала над Ташкентом. В шоковом состоянии город и
вся республика находились очень долго, ведь «Пахтакор» действительно был
народной командой. Когда 28 августа того же года проводился первый матч уже
обновленного «Пахтакора» против динамовцев Тбилиси и диктор зачитывала
имена погибших, то она зарыдала прямо в микрофон, и на забитом до отказа
50-тысячном стадионе многие болельщики тоже заплакали.
Ну а я (да разве я один?!) никак не могу понять, зачем вырубили эти
прекрасные деревья в 2009 году. Версий масса: от финансовой до
идеологической и даже антитеррористической.
Писали, что тогдашний премьер-министр Узбекистана Шавкат Мирзиёев
положил глаз на вековые деревья, т. к. владел мебельным производством,
которому требовалась добротная древесина. И поэтому извели не только
чинары в сквере, но и те, что росли рядом с издательским комплексом «Шарк»,
гостиницей «Узбекистан», на мусульманском кладбище Минор. И это похоже на
правду. Ведь на элитном кладбище Минор, расположенном на левом берегу
Анхора и которому более 150 лет, покоятся родственники могущественного
российского олигарха Алишера Усманова, магнатов, чаще именуемых
«преступными авторитетами» Гафура Рахимова (кличка – Гафур), Салима
Абдувалиева (кличка – Салим), здесь похоронен узбекский поэт Рауф Парфии,
дрессировщица лошадей, наездница. Заслуженная артистка Узбекистана
Муборак Зарипова, другие известные люди. Иными словами, без хорошей
«крыши», то есть без высокого покровительства на этом кладбище даже
кустарник, не то что дубы с чинарами никто бы не тронул. А радио «Озодлик»
(узбекская служба радио «Свобода») сообщило, что причина массовой вырубки
чинар в Ташкенте, Самарканде, Фергане, других крупных городах республики,
видимо, связана с тем, что у местных богачей вошёл в моду паркет из этих
деревьев. Ещё писали, что инициатива вырубки чинар принадлежит
непосредственно президенту Каримову, который якобы бурчал, что деревья это
ядовитые, что у его любимой жены от них аллергия, и поэтому хорошо бы от
них избавиться.
По другой версии вырубка ташкентского сквера явилась делом сугубо
идеологическим — ради открытия вида на помпезный дворец Форумов и конную
статую Тимура, а ещё, чтобы злодеи-террористы среди деревьев не прятались.
Это когда президент Ислам Каримов будет мимо в свою загородную
резиденцию в Дурмени проезжать.
Но одна из чинар ташкентского сквера, которые, кстати, были посажены
при активном участии уже упоминавшегося Иеронима Краузе (именно он
приобрёл и оплатил транспортировку из Европы нескольких сотен саженцев,
которыми засадили часть улиц европейской части Ташкента и сквер), всё же
сохранилась. Правда, растёт она не в узбекской столице, а в… Германии.
Перед самой революцией пастор Юстус Юргенсен по каким-то делам
отправился на родину предков в Кёльн, прихватив с собой саженец чинары,
который и посадил в центре города на Маркплатц. А спустя ещё какое-то время
я наткнулся на заметку бывшего ташкентца Виктора Ивонина о том, что «после
того, как в Ташкенте и Фергане вырубили все чинары, каждый приезжающий в
Европу узбек или узбечка считают долгом совершить паломничество к святой
Кёльнской чинаре, как называют платан на Востоке, чтобы оставить на ней
память о своём пребывании. Немцы всемерно этому содействуют и даже
сконструировали особый шест, достающий до кроны дерева, и предлагают
ленточки с липучками, чтобы было удобнее крепить их. А святым оно стало
после вырубки необыкновенных по красоте деревьев в ташкентском сквере»24.
Откуда узбеки и узбечки узнали об этом дереве, посаженном лютеранским
пастором, и почему им так дороги эти чинары росшие в европейской части
города, Ивонин не сообщает, но история, согласитесь, красивая.
… В 1943 году в Ташкенте Анна Ахматова написала стихотворение, в
котором есть строки:
Когда я называю по привычке
Моих друзей заветных имена,
Всегда на этой странной перекличке
Мне отвечает только тишина.
Хорошие, проникновенные слова. Но я, к великому собственному
счастью, голоса ташкентских друзей, как навек ушедших, так и живущих,
продолжаю слышать. И голоса недругов тоже иногда слышу. Но что удивительно
— неприязнь к ним испытывать перестал. А в заключение этого рассказа
приведу старую французскую пословицу, которую услышал недавно, но
которой, сам того не подозревая, стал следовать едва не с первого посещения
Боткинского: «Если однажды ты почувствуешь себя самым счастливым
человеком на свете – сходи на кладбище. А когда почувствуешь себя самым
несчастным – сходи туда снова».
2013-2014 гг.
Чучело, Куранты и Файнберг
Часы с приданным
Город юности запомнился тенью каштанов, запахом шашлыков,
шелестом фонтанных струй, сердитым треньканием трамваев, и ещё
незыблемой убеждённость, что завтра будет лучше, чем сегодня. Вообще
каждый город, даже едва угадываемый на крупномасштабной карте, имеет
только ему присущий, знаковый символ. А то и не один. Были они и у
Ташкента – куранты, «чучело» на сквере, базар в старом городе и Алайский
рынок, парк имени Тельмана и ещё поэт Файнберг.
Куранты по проекту архитектора А. Мухамедшина соорудили в центре
Ташкента в 1947 году как монумент в честь победы в Великой войне.
Архитектурно их стела, которую венчают часы с боем, была выполнена в
традициях сталинского ампира. Но не это главное. Куранты имели тайну, о
которой мало кто знал, а знающие предпочитали помалкивать. Но всё по
порядку.
В 1945 году в Ташкент с фронта возвратился сержант Ишия Айзенштейн.
Возвратился по трём причинам. Во-первых, он призывался отсюда. Во-вторых,
потому, что задумал осчастливить город весьма выгодным для себя подарком, а
в-третьих, чтобы стать отчимом моего приятеля Олега Каца. Но в ту весну, ни
24 http://mytashkent.uz/2012/01/10/uzbekskaya-svyatyinya-v-kyolne/
Ишия Абрамович, ни тем более Олег Иосифович, с которого я начну
повествование, об этом не догадывались. Прежде всего, потому, что последний
тогда ещё не родился.
Сказать, что Кац был лучшим моим другом нельзя, но, то, что надежным
– факт. А ещё он был работящим, весёлым, искренне любил жену, обоих своих
детей, что, впрочем, не мешало ему регулярно баловать вниманием также
других представительниц лучшей половины человечества.
На жизнь, по советским меркам весьма достойную, он, кроме
журналистики зарабатывал писанием «левых» диссертаций о всевозможных
агропромышленных премудростях вроде повышение урожайности хлопчатника
и методах борьбы с насекомыми-вредителями.
В среде богатых, но не обременённых знаниями аборигенов они высоко
ценились, и наверняка Кац так и продолжал бы ваять эти свои трактаты, но
возник Миша со своей перестройкой, и многие, в том числе он, поняли: нужно