Страница 16 из 92
очень красивая старинная икона XVII-XVIII веков, которой Сергей Петрович
очень дорожил и тщательно прятал от посторонних глаз в личной библиотеке.
После его кончины эти иконы эти были переданы сыном Александром в
Ташкентскую и Узбекистанскую епархию Русской православной церкви.
Несмотря на то, что похороны Бородина проходили по высшему
номенклатурному ритуалу (была создана специальная Правительственная
комиссия) и сам писатель был членом КПСС с 1943 года, на дом для отпевания
покойного пригласили православного священника.
И надо же было такому случиться, что едва тот прибыл, как к дому
подкатил картеж автомобилей — выразить слова соболезнования приехал
первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Шараф Рашидов, и они со
священником, что называется, столкнулись «лоб в лоб». И что? А ничего. На
время отпевания партийный лидер зашёл в кабинет покойного, а потом, когда
священник завершил чтение разрешительной молитвы и вложил текст этой
молитвы в правую руку усопшего, в гостиную, где стоял гроб, проститься с
Бородиным вошёл Шараф Рашидов16. Вот такая история. Ну а мы всё же
возвратимся на Боткинское.
Немецкий квадрат
До середины XX века, точнее до 1941 года, на Боткинском кладбище был
«немецкий квадрат», где хоронили в основном лютеран и католиков. Но потом
всех немцев из Ташкента депортировали. Частью отправили в Сибирь, частью
расселили в окрестных посёлках и кишлаках, поставив на учёт спецкомендатур.
Поэтому когда, уже в постперестроечные времена, я прочёл, что супруга актёра
Михаила Боярского, актриса Лариса Луппиан - немка, то очень удивился. Не
могла немка родиться в Ташкенте в 1953 году. И не мог её отец - Луппиан
Регинальд Эдуардович, родившийся в 1927 году, жить в Ташкенте или ином
даже средней величины городе Средней Азии, не говоря уж о Москве,
Ленинграде, Рязани, Алма-Ате или Свердловске, имея в паспорте запись
«немец».
Да, я знаю немцев по крови, которые в самые мрачные времена добились
значительных успехов в науке, медицине, архитектуре, но все они в паспортах
числились «русскими», «украинцами», «белорусами» и даже «евреями».
Тень национальности родителей, кто бы и что сегодня не говорил, падала
в СССР также на детей. Поэтому анекдот из серии «Вопросы в анкете для
первого отдела: Были ли Вы в детстве евреем? Выезжали ли за границу, и если
да, то почему вернулись?» скорее — правда, нежели шутка.
Сегодня «немецкого квадрата» на Боткинском давно нет, но некоторые
могилы сохранились. Например, могила основателя первого в Центрально-
Азиатском регионе научно-исследовательского института садоводства,
виноградарства и виноделия доктора сельскохозяйственных наук, академика
Рихарда Рихардовича Шрёдера (1867 – 1944), которым он руководил на
протяжении 42 лет. Попутно он занимался изучением климата Средней Азии, а
для популяризации научных знаний среди местного населения создал первый в
Туркестанском крае журнал «Дехкон» на узбекском языке. Он же был главным
редактором и автором популярных журналов «Туркестанское сельское
хозяйство» и «Туркестанский земледелец». Его именем «Шрёдер» был назван
выведенный им же скороспелый сорт хлопчатника, решивший проблему
продвижения этой культуры на север Узбекистана, а также в Киргизию,
Казахстан и Закавказье. Шрёдер был награждён двумя орденами Трудового
Красного Знамени, а в 1927 году правительство Узбекистана присвоило ему
звание Героя Труда. Ну а от высылки он спасся потому, что перед самой войной
объявил себя… датчанином. Действительно, его отец – российский
селекционер, автор многочисленных книг на эту тему, официально
именовавшийся «патриархом русского садоводства» Рихард Иванович Шрёдер
(1822 – 1903) родился в Дании. Там же получил специальное образование, а в
конце 1840-х переехал в Россию и поселился в Санкт-Петербурге, где в 1850
году был назначен главным садовником при Санкт-Петербургском лесном и
межевом институте. Так вот, о том, что Шрёдеры - немцы, а никакие не датчане
мне поведал настоящий ташкентский датчанин, доктор архитектуры, профессор
Ташкентского архитектурного института Владимир Анатольевич Нильсен, с
сыном которого, ныне живущим в Копенгагене, доктором архитектуры
Ярославом Нильсеном, я дружу, а когда-то в Ташкенте мы были соседями.
16 http://mytashkent.uz/2011/04/23/pravoslavnaya-vera-v-zhizni-tvorchestve-i-
obshhestve
Сохранилась на Боткинском и могила арабиста, профессора, члена-
корреспондента Академии наук СССР Александра Эдуардовича Шмидта17.
Родился он в Астрахани в 1871 году в семье военного врача. С золотой
медалью окончил вначале Тифлисскую классическую гимназию, а затем с
дипломом первой степени арабско-персидско-турецкое отделение факультета
восточных языков Санкт-Петербургского университета.
Имея блестящие способности к изучению языков, Александр Шмидт
прекрасно знал многие европейские, восточные и древние языки, проявив ещё
в студенческие годы склонность к научно-исследовательской работе. Он был
одним из признанных авторитетов в истории ислама, мусульманского права и
исламоведения. Впрочем, перечислять заслуги достижения этого, вне всякого
сомнения, выдающегося учёного можно долго. Поэтому коснусь только
ташкентского периода его жизни.
В конце 1917 года Александр Эдуардович вместе с другими
представителями научно-педагогической общественности России активно
участвовал в работе Организационного Комитета по делам намечавшегося к
созданию в Ташкенте Туркестанского госуниверситета. В августе 1919 года он
был избран заместителем ректора этого университета и в феврале 1920 года,
возглавив первую группу профессоров, отправился в Ташкент.
Кроме подбора кадров для Туркестанского университета он занимался
комплектацией его библиотеки.
В апреле 1920 года А. Э. Шмидта избирают профессором Восточного
института, который создавался в Ташкенте одновременно с университетом, а в
декабре 1920 года он становится его ректором. В институте Шмидт читал
лекции по исламоведению, мусульманскому праву, мусульманской догматике,
истории, арабской литературе, арабскому языку.
В сентябре 1924 года Восточный институт стал Восточным факультетом
университета в Ташкенте. А сам Ташкентский университет в июле 1923 года в
связи с проведением национального размежевания в Средней Азии
переименовали в Среднеазиатский государственный университет (САГУ).
А. Э. Шмидт стал деканом Восточного факультета САГУ.
В 1930 году А.Э.Шмидт по решению коллегии ОГПУ Ташкента был
выслан в Алма-Ату в числе 11 профессоров и преподавателей Восточного
факультета САГУ. В 1938 году его вновь арестовали, обвинив во вредительстве.
Приведу цитату из показаний Александра Эдуардовича от 16 июня 1938 г.:
«Работая деканом Восточного факультета САГУ, а потом зам. директора САГУ,
я совместно с проф. Семеновым, Маллицким и Андреевым возглавил
реакционную группу профессуры. Мы создали на Востфаке
контрреволюционную вредительскую группу из числа профессорско-
преподавательского состава, ставившую перед собой задачи: срыв работы в
области подготовки кадров советских специалистов, противодействие
советизации преподавательского состава и введению общественно-
политических дисциплин и марксистско-ленинской методологии»18.
Александр Эдуардович Шмидт погиб, не выходя на свободу 9 августа
1939 года. Почему его удостоили чести быть похороненным на Боткинском
кладбище, не знаю, а строить догадки не хочется.
17 В годы его жизни в Ташкенте он был единственным из учёных Узбекистана