Страница 15 из 92
Кобуловым сообщил в ЦК, что на территории Узбекской республики
значительно возросло число случаев хищений промышленных и
продовольственных товаров, особенно на предприятиях пищевой и текстильной
промышленности, а также в торговой сети. И что за второе полугодие 1942 года
только органами НКВД было возбуждено на расхитителей товаров 2423
уголовных дела.
— Так точно, товарищ Сталин, сообщили.
— И в этой связи для решительного пресечения хищений и
разбазаривания товаров вы с Кобуловым просили разрешить создать
республиканскую тройку в составе секретаря ЦК КП (б) Узбекистана товарища
Юсупова, наркома Внутренних Дел товарища Кобулова и прокурора республики
товарища Беляева, предоставив ей право рассматривать дела во внесудебном
порядке.
— Просили, товарищ Сталин.
— Не скрою, товарищ Юсупов, у нас в ЦК было два мнения, но я
поддержал ваше предложение, потому что считаю: расхитители – не просто
воры, а враги государства и поступать с ними нужно соответственно.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Это, товарищ Юсупов, я должен поблагодарить вас за бдительность.
Беседа, вместо отведённых пятнадцати минут, длилась уже второй час.
Несколько раз в кабинет заглядывал руководитель секретариата Сталина
Александр Поскрёбышев, тактично напоминая, что в приёмной давно ожидает
вызова Никита Хрущёв.
— Если давно ожидает, то пусть заходит. У нас от него секретов нет, —
смилостивился Сталин.
Хрущёв, являвшийся членом Военного совета фронта, возник на пороге,
сверкая золотыми генеральскими погонами и в брюках с красными лампасами.
Почему? А потому, что незадолго перед этим в Красной Армии ввели погоны,
очень похожие на царские.
Сталин оглядел его, повернулся к Юсупову и сказал:
— Ты вот повёз подарки на фронт издалека, а этот, угробил армию под
Харьковом и смотри, сияет золотом, как ни в чём не бывало.
Юсупов, глянув на побледневшего Хрущёва, заметил:
— Зачем на фронт дураков посылать?
— Правильно замечание, — сверкнув взглядом, сказал Сталин. — Просто
мы ещё раз решили оказать доверие этому человеку. И очень хотим не
ошибиться15…
15
http://www.hrono.ru/dokum/194_dok/19430312molot.php
… В 1953 году вскоре, после смерти Сталина, Хрущёв вызвал Юсупова,
являвшегося в то время министром хлопководства СССР, в кремлёвский
кабинет. Встреча была короткой.
— Думаю, Усман, что тебе будет сложно работать с дураком.
А на следующий день вышел указ нового правительства о ликвидации
министерства хлопководства страны. Усман Юсупов вернулся с семьёй в
Ташкент. До 1955 года он возглавлял Совмин республики, а потом его перевели
директором совхоза, и, как следствие, появились дивные юсуповские
помидоры, каждый едва не в килограмм весом. Правда, есть мнение, будто эти
помидоры вывел сотрудник Узбекского научно-исследовательского института
овощебахчевых культур Карим Юсупов. Может и так, но народная молва
однозначно ассоциирует их с именем Усмана Юсупова.
В 1959 году он ушел на покой и ему назначили пенсию по возрасту,
правда, вместо положенной союзной в 3000 рублей Хрущёв распорядился
ограничиться пенсией республиканского значения – 1200 рублей.
16 октября 1964 года, через два дня, после снятия Хрущёва, Усману
Юсупову принесли выписку постановления за подписью нового председателя
Совмина СССР Алексея Косыгина о назначении ему пенсии союзного масштаба
и выплаты разницы суммы за прошедшие годы. Но Юсупов от денег отказался.
— Я уже прожил эту жизнь безо всяких выплат. Если можно, перечислите
эти деньги в какой-нибудь детдом…
… Здесь же на Чагатайском кладбище похоронены писатели Гафур
Гулям, Абдулла Каххар, обожаемый миллионами певец, музыкант, актёр, поэт
Батыр Закиров, видные учёные Садык Азимов, Рахимхон Аминова, актёр Аброр
Хидоятов, прославившийся тем, что роли Отелло и Гамлета исполнял не хуже,
а может даже лучше самого Ричарда Бёрбеджа. Правда, видеть на сцене
англичанина – друга и соратника Шекспира, мне, как вы понимаете, не
довелось, поэтому говоря это, опираюсь на чужое, но очень компетентное
мнение.
Похоронены на Чагатайском и немусульмане-узбекистанцы. В их числе
народная артистка СССР, танцовщица, певица, хореограф Тамара Ханум
(Тамара Артёмовна Петросян), которая вдобавок к многочисленным своим
титулам и званиям была ещё и персонажем ходивших по Ташкенту анекдотов,
преимущественно добрых, без скабрезностей. Например, узбекско-русского
«ремейка» басни Крылова «Стрекоза и муравей», возникшего году в 1975-м:
Один несчастный, мокрый стрекозёшка
Ползет к трудолюбивой муравьёшка:
- Муравьёшка, Муравьёшка,
Бир менга кусок ляпёшка!..
Муравьешка отвечал:
- Ты все лето пел?
- Пел.
- Танцевал?
- Танцевал.
- Чайхана сидел?
- Сидел.
- Лепёшка кушал?
- Кушал.
- Тамар-Ханум слушал?
- Слушал.
Так теперь иди -
Ансамбль Моисеева пляши!
Подозреваю, что в России или в Европе, да ещё в XXI века, это
«произведение» вряд ли вызовет улыбку. Но перенеситесь мысленно в Ташкент
застойного периода, в чайхану на берегу Анхора, усядьтесь за настоящий
узбекский достархан и уверяю — это бесхитростное подобие басни будет
смешнее самого смешного.
Тамара Ханум была необыкновенно талантливой актрисой и
танцевщицей, о чём свидетельствует такой факт. Однажды к ней за кулисы
пришла сама Айседора Дункан и попросила разрешения… пересчитать её
шейные позвонки и ощупать кисти рук, т. к. не верила, что у человека может
быть столь гибкое тело. А ещё она была умной женщиной. В переписке с ней
состояли Чарли Чаплин, Галина Уланова, Пабло Пикассо, Алексей Толстой,
Ольга Книппер-Чехова…
Впрочем, наша история не о творчестве, а о кладбищах, поэтому
вспомним ещё некоторых на них покоящихся.
Здесь же на Чагатайском похоронены народный писатель Узбекистана,
автор и ныне популярных романов «Санджар Непобедимый», «Тени пустыни»,
«Семь смертных грехов» Михаил Шевердин и лауреат Сталинской премии,
народный писатель Узбекистана, автор увлекательных исторических
повествований Сергей Бородин.
Похоронили коммуниста Бородина, а умер он в 1974 году, в деревянном
гробу и по православному обряду. И где? На мусульманском кладбище! И этому
есть объяснение: Сергей Петрович воспитывался в старорусской, благочинной
семье, в условиях уютно-традиционного православного быта и уклада. И ещё
его отец, но это никоим образом не афишировалось и даже скрывалось – Пётр
Петрович Бородин был потомственным дворянином, а мать – Анастасия
Моисеевна (Мусаевна) Ингалычева происходила из знатного княжеского рода
касимовских татар.
В ташкентском доме писателя было четыре иконы, причём одну из них –
Николая Чудотворца, по воспоминаниям его вдовы Раузы Якубовны
Бородиной, Сергей Петрович обязательно брал с собой, отправляясь в
командировки за пределы Ташкента.
Это, по воспоминаниям жены его сына Андрея Нины Чабановой, была